Но так, чтобы за восемнадцать часов добраться, такого не помнил старый моряк. Не было такого.
Алексиор-наследник все это время просидел на палубе, сжавшись в комок, плакать не плакал, но вид у него был подавленный. Не ел и не спал. Видно, что тяжело переживал. Старому контрабандисту было жаль парня. Такой молодой, и столько на него свалилось... Дед не верил, что этот мальчик с чистыми глазами действительно виновен в том, что ему приписывают. Но в злобу людскую он верил. Не зря столько лет прожил на свете.
К острову пристали ближе к ночи. Высадил Джулиус юношу в пустынном месте, подальше от поселений, оставил одежду и денег, еду. Потом стал прощаться:
- Ты прости, наследник...
- Да какой я теперь наследник. Спасибо тебе, что спас меня...
Но старый контрабандист покачал головой и поклонился со словами:
- Служить тебе мой долг, наследник.
- Но...
Джулиус махнул рукой:
- Клевета, она может убивать не хуже чумы.
Наследник посмотрел в его глаза долгим взглядом, потом сказал:
- Я вернусь.
И тогда...
- Я верю, - просто ответил старый морской бродяга, - Береги себя, наследник.
- Прощай.
- Нет, наследник, до свидания, - улыбнулся Джулиус, уже вскарабкавшись на борт.
Юркая ""Милашка"" исчезла в сгустившейся темноте, Алексиор остался один.
Совершенно один. Именно сейчас он осознал, что прежней жизни больше нет. Она миновала без следа. Вернее, оставив в душе глубокий, кровавый след.
Усталость стала брать верх, сил у Алексиора едва хватило на то, чтобы найти хоть какое-то убежище на ночь, съесть немного хлеба и вяленой рыбы, а потом забиться в щель между камнями.
Несмотря на полное физическое и душевное изнеможение, заснуть сразу не вышло. Но через какое-то время ему все же удалось забыться тяжелым сном без сновидений.
Проснулся он не с рассветом, как собирался. Солнце уже поднялось над горизонтом, когда Алексиор, щурясь, выглянул из своего ночного убежища.
Здесь все было не так, словно страна, в которой он оказался, была не на другом берегу моря, а в другом мире.
Этот берег зовут 'черным'? Странно, он скорее блестящий, потому что черноватая пыль, точнее, тонкий песок, которым было покрыто все вокруг, блестел на солнце как слюда или угольная крошка, или зернь на черненом металле.
Впрочем, да. Берег черный, безжизненный и лишенный растительности. Те чахлые кустики засохшей травы, что виднелись в отделении, растительностью не назовешь.
