- Ну-с, птичка... - пробормотала она, - Давай, покажись-ка мамочке...
***
Тот ритуал, что Онхельма собиралась проводить, был описан в одной из книг, доставшихся ей в наследство от старой колдуньи, от которой она получила имя, силу, дар и чуточку зла в придачу. Вообще-то, с помощью этого ритуала можно было найти живого человека по его вещи. А девчонка, строго говоря, была мертвой, но Онхельма кое-что придумала. К тому же, она была уверена, что слепая не совсем мертва.
Действительно. Ритуал позволил убедиться, что не мертва.
Однако мерзкая стрелка так безостановочно вертелась во все стороны, пытаясь выяснить направление поиска, что скоро царице ясно. Так она ее не найдет.
Прибравшись в будуаре и скрыв следы колдовства, она вызвала камеристку.
- Мила, скажи, ты не видела там... Ну, там, где живут эти...
- Семьи казненных?
- Да. Ты не видела там белую голубку?
Мила удивленно приподняла брови:
- Ваше Величество, здесь везде полно голубей! К тому же они живут недалеко от дворцовой голубятни.
А молодые... ну, эти... они вечно торчали там, на верхотуре, и гоняли голубей. Только белых я не видела.
- А ты присмотрись внимательно, увидишь, тут же ко мне. Поняла?
- Поняла, Ваше Величество. Сразу сказать вам.
- Хорошо, милая, а теперь иди.
Не нравилось это все Онхельме. Совершенно не нравилось. Искать ее, эту хитрую слепую дрянь, все равно, что искать иголку в стоге сена. А найти надо.
Она бы еще долго раздумывала, как быть, но тут на помощь царице пришел внутренний советчик.
Зачем искать иголку? Когда можно просто весь стог уничтожить?!
Просто уничтожить всех голубей. Белых, сизых, бурых, пестрых. Всех. Для верности. И незачем мучиться и сомневаться: угадала, не угадала!
У царицы Онхельмы враз улучшилось настроение. Она пошла проведать мужа, вечерний обход уже превратился в своего рода семейный ритуал. Отпустив ненадолго сиделок, она присела рядом, поболтать о том, о сем.
- Знаешь, Вильмор, а ты оказался прав, - она подмигнула, глядя в неподвижное восковое лицо мужа, - Насчет даров.
И тихонько хихикнула, как проказливая девчонка.
- Но мне это нисколько не помешает, - она погладила несчастного по груди, привычно влив немного силы, и сказала, - Пока. Спи, дорогой.
Потом она ушла.
А ведь Онхельмна догадывалась, что, продлевая ему жизнь, просто продлевает его страдания. Потому что к жизни Вильмор больше не вернется. Куда человечнее было бы дать ему умереть. Но. Он нужен был ей живой. Пока.
