- Я все понял, уважаемый Ароис, я буду нем как могила, - тюремный смотритель мгновенно перестал подкалывать парня, вспомнив какую огромную взятку ему пришлось заплатить в прошлый раз, да и вообще, во все прежние годы.
Ширас перевел взгляд с одного на другого и неожиданно сказал:
- Жизнь послала мне шанс стать порядочным человеком. Достойным человеком. Измениться. Шанс принес ты, Ароис. И я им воспользуюсь. А мой брат был сам во всем виноват.
Тут он поклонился и приложил руку к сердцу:
- Для меня честь быть твоим другом, юноша-чужестранец.
Какие бы причины не привели тебя к нам, я уверен в одном. Таких людей как ты мало. Они у Создателя все наперечет. И твоя судьба еще не раз изменится, пока ты не займешь то место, которого достоин.
Это были странные, почти пророческие слова, от них душа Алексиора затрепетала в ответ, как струна, тронутая порывом ветра. Какое место... Чего он достоин...?
Глава 33.
Государыня Онхельма собиралась отойти ко сну. Ей приготовили ароматную ванну, принесли немного вина со специями и засахаренных фруктов.
Привычка великая сила, хотя в Версантиуме свежие фрукты были круглый год, царица-то была северянкой, она предпочитала цукаты. Камеристка Мила расчесывала ее чудесные золотые волосы и укладывала их на ночь. Онхельма молча смотрела в зеркало невидящим взглядом, когда услышала:
- Государыня, Ваше Величество... Вы такая красивая, такая красивая...
- Ах, - устало махнула рукой царица, она и так знала, что красива, - Скажи что-нибудь новое.
- Государыня, простите мне мою дерзость, но так жаль, что.
..
- Что?
- Ну... что такая красавица теперь вынуждена будет спать одна... - Мила потупилась и покраснела от смущения, краснеть по заказу она научилась еще в детстве.
- Да... - отрешенно отвечала царица, потом вдруг опомнилась - Что?! Что за глупости ты болтаешь?
- Государыня, не гневайтесь... Но это не справедливо, чтобы такая красивая молодая женщина осталась без мужской ласки.
Онхельма повернулась к ней лицом и расхохоталась.
- Однако какие мысли у тебя в голове? Разве положено девушке знать что-то о мужских ласках?
Камеристка поняла, что немного переборщила, но царица не сердится, и присела в реверансе.
- Не положено, Ваше Величество. Простите.
- Ладно. В принципе... ты говоришь правду, Мила, но мне негоже тебя слушать.
Она подмигнула и рассмеялась пуще прежнего, а служанка осмелилась хихикнуть в ответ. Тут Онхельма перестала смеяться и сказала серьезно:
- Достань мне что-нибудь из вещей той слепой девчонки, Евтихии.
