Удивительно, как быстро угасли все женские чувства, что были у нее к нему, остался один научный интерес и соображения политического характера. А были ли, чувства? Может, она все себе придумала?
Увидела рядом с Мелисандрой мужчину, способного любить не за красоту, а за просто так, невзирая ни на что. И захотела его себе. Захотела и взяла. А взяв, поняла, что ничего особенного в нем нет. Вот и будет он у нее живым, но спящим. Вроде как есть, а вроде и не мешает. Жаль, конечно, в постели он был хорош.
.. Но эту проблему, подумалось царице, несложно будет решить. Она даже негромко рассмеялась. После вышла из комнаты, где лежал Вильмор, оставив его на попечении сиделок, и ушла к себе. Надо привести себя в порядок, принять ванну, поесть.
А потом она наведается в то крыло, где жили эти несчастные. Птичка, если ее предположения верны, скорее всего, будет там. Но перед тем как идти, она хотела проверить кое-что. Эх, жаль, у нее нет ничего из вещей девчонки... Придется достать.
Иначе она будет искать вслепую. Да и удостовериться надо."
"Прислуга ее приказания исполняла мгновенно, царица явно ощущала в них во всех привкус страха. Судя по тому, как быстро подготовили ей ванну и принесли прямо туда бодрящий чай со свежими булочками и легкие закуски, понятно, что никому не хочется испытать на себе ее неудовольствие. Онхельма усмехнулась про себя:
- Ну-ну, бойтесь, милые, - а вслух сказала девушке-камеристке, - Приготовь мне лазурное платье.
- Да, госпожа, - не поднимая глаз, проговорила прислужница.
- Ты что-то хочешь спросить? Я же вижу по твоему лицу.
- Нет-нет, государыня, я просто... Какие украшения к платью пожелаете?
- Никаких, у нас все-таки государь болен. Негоже его жене разгуливать разряженной, как древо желания в праздник урожая.
Камеристка вскинула на нее взгляд и прошептала:
- Ах, государыня, вы святая...
Онхельма подкатила глаза и подумала:
- А-то! Станешь тут святой среди вас грешных.
А камеристка подумала, что лесть, преподнесенная аккуратными порциями, отлично действует, и ей надо постараться быть полезной государыне, потому что править теперь будет она.
И, судя по всему, долгие-долгие годы. Она скромно потупилась, и пошла готовить платье для царицы.
Одеваясь, Онхельма обдумывала дальнейший план действий. Сначала собиралась пойти в те флигеля, где обособленно жили семьи друзей наследника. Бывшего наследника, поправила она себя.
