Травкин не предохранялся с ней и разговора не вел, чтобы женщина пила таблетки. Они, в конце концов женаты. Два человека в репродуктивном возрасте…
«Почему муж ведет себя так странно? Неужели, заставит сделать аборт?» — подумала с содроганием вглядываясь в родные неправильные черты. Хотелось коснуться острых кончиков ушей и ущипнуть.
Напряжение чувствовалось всей кожей. У нее похолодело внутри, а потом бросило в жар, словно резко закинули в сауну.
— Знаешь, — Травкин, вдруг вскинул голову и внимательно припечатал ее взглядом.
Юлька поняла, что ей лучше присесть. Она дошла до стула и медленно сползла вниз. Сложила руки на коленях, как школьница. Нижняя губа немного подрагивала от волнения.
— Я ведь уже был женат, Юль. У нас с бывшей не было детей по одной простой причине… — он скрестил пальцы в замок и противно ими хрустнул, вывернув наизнанку. — Шанс от меня залететь настолько минимален, что это почти невозможно. Заметь, я сказал «почти», — он выдохнул, вглядываясь в ее растерянное лицо и округлившиеся от неожиданного признания глаза.
— Жениться на женщине с детьми — был отличный выход, бонус к любимой женщине. Дашка и Костик стали мне родными. А теперь, я спрошу только один раз, Юль, — от его голоса мурашки побежали по телу.
— Спрашивай, — у нее дернулся один глаз и из него же предательски спускалась по щеке слеза.
— Юля, ты от меня беременна? Я не стану проверять и делать тест ДНК. Не поведу тебя на проверку детектором лжи. Мне достаточно будет данного тобой слова и вопрос закроем.
У нее кровь стучала в висках от обиды.
От кого еще может быть? Ей сейчас достаточно побожиться: «Век воли не видать» и полковник так просто поверит? Если он задал такой вопрос, то уже по факту сомневается в ней. В голове щелкало, скрипело, трещало, будто сломанный часовой механизм хотел продолжить крутить колесики дальше, но получалось хреново. Ее заклинило, в буквальном смысле.
— Как ты себе представляешь? Приходил сантехник или доставщик пиццы… А не-е-ет! — она выставила указательный палец вверх.
— Я трахаюсь с каждым таксистом вместо оплаты.
У Юлии кривился рот, чтобы сдержаться и не наговорить еще больше гадостей. Гормоны разбушевались и требовали все крушить, топать ногами, кричать… Она соскочила и оказалась у раковины. Дернув кран, включила холодную воду. Струя, как скользкая змея обвила руку, намереваясь ужалить… Но у нее бы не вышло укусить сильнее, чем это сделал дорогой мужчина. Ее муж. Ее Сережа Травкин.
— Сережа, мне больно, что ты так мог подумать.
