Они смотрели друг на друга. Она — с неким вызовом, вздернув подбородок. Он — умиляясь, что наконец узрел прекрасную деву, к которой ломился битый час.
— Аркадий! — протянул ей большую руку, предварительно стянув морозовскую варежку зажатой подмышкой.
— Юля, — нехотя протянула ладонь, чтобы ее отжали и потрясли. — Только прошу вас не шуметь, сын спит.
Темные глаза смеялись над ней, будто это Юлька в шутовском наряде, а не он волшебник недоделанный.
— Понял, не дурак. Дурак бы не понял, — выдав скороговорку, гость стал раздеваться, стаскивая с себя десять одежек: тулуп Деда Мороза, пуховик, теплый свитер под горло.
Бороду повесил сверху, став похожим на обычного, чуть полноватого добряка с румяными щеками.
— Нет, ну как же я вовремя! — он напал на еду, словно неделю не кормили. — Очень вкусно! И это заливное…
— Холодец, — уточнила Юлька о своем творении, подперев щеку кулаком. Ну, мало ли, ей там захотелось в него петрушечки добавить, отварной моркови кружочками. Хуже не стало.
Аркаша хомячит за обе щеки, уже половину сожрал, не постеснялся.
— А хотите, курицу с картошкой? — Юля потянула миску с остатками холодца на себя. Сережа еще не пробовал. Этот пришлый меры не видит, пихает, как не в себя.
— Не откажусь, — сказал Аркаша, с сожалением провожая глазами мясное желеобразное вкуснотище.
— Так, вы к нам надолго? — задала насущный вопрос хозяйка, испугавшись, что не сможет прокормить этого мужика, если он еще задержится на несколько дней.
— Завтра поезд, милая барышня.
Вечером, — погладил по брюшку довольно Аркадий. И подумав пару секунд, подцепил еще один кусок пирога. — Эх, не будь ты серегиной невестой, я б женился! — уставился на нее маслеными сытыми глазками.
«Боже упаси!» — отвела глаза в сторону Юлька, не ответив на провокацию.
— Так у вас все серьезно? — продолжал допытываться «суйка с носом».
— Аркадий, думаю, мы все сегодня устали. Пора спать, — Юля чинно встала с прямой спиной и стала убирать со стола, намекая, что посидели и хватит.
Расходимся.
— Время-то детское! — удивился гость Аркаша, посмотрев на наручные часы. — Всего половина третьего. Можно вина по чуток, — показал на пальцах измерение «чутка».
— Не употребляю и не терплю. Муж бывший… — давай, сочинять на ходу. — Был жуткий пьяница. От синьки и умер. Во сне блевотой захлебнулся. Да и не жилец был, — махнула рукой, будто не замечала вытянутого мужского лица. — Печень и почки почти отказали. Все из-за алкоголя.
