Так и ее жизнь, Юлина, не знаешь, урвешь ли ты свое женское благополучие или как тот коричневый пухляш, нахохлишься от неудачи, жалобно чирикая вслед более успешному воробью.
Была обида, да сплыла. Нет смысла дуться, если сама виновата, что еще верит в сказки в тридцать четыре годика. Себя тоже нужно хоть немного уважать, поэтому Юлька отчаянно делала вид, что ничего не случилось. Она решила, что больше не станет ждать от Сергея цветов и ласковых слов. Не ее случай. Юля разрешила себе жить дальше без камня разочарования за пазухой.
Дарье же сияла ярче лампочки, не сводя с Артема влюбленных глаз и ее дыхание превращалось в азбуку Морзе, выдавая первые зародившиеся чувства. Парень внешне вообще не похож на Травкина, так и не скажешь навскидку, что родственники. Тема голубоглазый брюнет, пока угловатый, как все подростки. Лет через несколько, из него выйдет шикарный мужик, на которого будут вешаться женщины. Но, как все будет не знает никто.
— Принимайте мясо, хозяюшки! — Сергей поставил кастрюлю на стол, куда снял с шампуров шашлык, прикрыв сверху крышкой, чтобы не остыло, пока они сходят с племянником в баню.
Шумно засуетились оставшиеся. Юля младшего сына раздевала и умывала, когда тот приплясывал от нетерпения усесться за стол. Дарья раскладывала тарелки, и разные соусы в пакетах. Свое почетное место занял салат, который они с Артемом настрочили из овощей. Порезан хлеб.
— Кушать! — требовал Коська, стуча вилкой по столу.
Его личико все еще было красным после гуляния и серые, как у матери глаза искали, что бы стянуть.
Юлька достала пару кусков мяса и порезала их на более мелкие.
— Ох, мать, зря ты это. Большому куску рот радуется, — пришел Травкин, который сделал первый заход в баню и накинув большой халат, примостился рядом с Юлей.
От него потянуло жаром и запахом чистого тела. По вискам стекали крупные капли пота. Покраснев как маков цвет, Юлия делала вид, что не замечает его оголенной груди в распахнутом халате и волосатых ног в резиновых сланцах.
— Ух! Я еще снегом обтерся! — хлопнули двери за Артемкой, и он тоже с голодным рыком напал на еду.
Юля любит такие моменты, когда все довольны и все едят. Это женское, глубинное — накормить семью. Пусть они странная семья, с непонятным статусом. Срать, что там думает Травкин по этому поводу. Она не обязана с ним соглашаться.
Словно, почувствовав ее настрой, впалые глаза обратились к ней.
