Глава 11
Годы, проведенные с ним, почти стерли первое впечатление об Алексее. Но сейчас она вспомнила. Тот же острый взгляд, запах пота. Сбитыми костяшками рук, он стер ее слезы испуга. Тогда разбираться в чувствах было трудно. Молодая и ранимая, совсем не готовая к жестокости и насилию.
Намеки дворовой шпаны, которые вгоняли в краску, каждое слово от них — камень в душу. Эти ухмылочки, как шакалий оскал. Сейчас, у Лешки такой же… Один в один. Он видит жертву, чувствует ее страх. Ей действительно страшно за себя, за детей.
Какая Юлька глупая! Думала, так просто все? Разведется с ним и спокойно заживет? От безысходности застонала внутри тонким голоском, по-щенячьи. В висках пульсация и слабость. В ушах «гудят провода».
Муж приближался размашистыми шагами навстречу, пригвоздив ее бешеным взглядом к месту. Зубы сжал так, что скулы стали напоминать монгольские, выступив по бокам.
Коська к отцу не кинулся. Ухватившись за мамину ногу, прижался сильнее, будто почувствовал угрозу.
— Могла бы позвонить, дорогая, — смерил ее сверху до низу колючими наглющими глазами.
— Подумаешь, не смог вчера съездить… Обязательно нужно психануть? Строишь из себя обиженку… Ведь не чужие, Юль, — сказал с особым акцентом, интимно и хрипловато. Сначала кнут, потом пряник — обычная продановская тактика.
«То есть, вот как? Лешка воспринял ее желание развестись за псих? У нее, видите ли, блажь, да?» — Юлию покоробило от цинизма. Очень удобно сделать ее виноватой, все вывернуть. Черное сделать белым. Его порыв «благородный» нельзя воспринимать как помощь.
В ней интуиция выла сигнализацией, красной лампочкой моргала, требуя найти пути эвакуации.
— Некогда мне с тобой отношения выяснять, — вздернула подбородок, который, о чудо, не трясся. — Нам нужно ехать к Даше, я уже такси вызвала.
— М-м-м! Вот оно как? — снова окрысился. — Нашла куда деньги транжирить, на такси разъезжая? Не умеешь тратить, совсем ничего не получишь! — сплюнул под ноги, постеснялся в нее. Мамки с детьми на ближайшей лавочке уши греют, посматривая на них и шушукаясь.
— Будет развод, Алексей, — твердо сказала Юлия, не осознанно поглаживая Костика по голове, будто успокаивала. Его или себя? — Подам на алименты, больше мне ничего не нужно."
"— Алименты от чего, дура? От бублика? — злой гавкающий смех из его разинутого рта, резанул по слуху. — Юлька, ты бы хоть иногда интересовалась, что да как? — В нем просто выпирало чувство превосходства, лезло из всех щелей. — У меня официальная зарплата — мышиные слезы.
