— Папа! — поправил ее врединка и топнул ногой, что никакой не дядя вовсе, пусть не придумывает. Ручонка потянулась, чтобы дернуть за дашкину косу. Его можно мучить? Справедливость должна быть равноценной.
Дарья увернулась, прекрасно зная своего коварного братца, который в обиду себя не даст. Он и садике так себя ведет, подмяв всю сопливую группировку под себя. Прибавив глаза, зашикала обиженной кошкой:
— Маме про тебя нажалуюсь…
Под спор и крики, возню между собой, они не заметили, что Травкин стоит с бежевым в рюшечках конвертом в руках.
Мама рядом со снисходительной улыбкой наблюдает за потасовкой и безмолвно указывает на детей глазами: «Смотри! Скоро третья подключится и пищать начнет. Целый оркестр заиграет на нервах».
Но, Сергей опустил глаза на спящего ангелочка, счастливо вздохнув всей грудью: «Пусть играют в три «скрипки», главное, чтобы дирижёр не уставал… Точнее, два руководителя музыкального самодеятельного ансамбля».
— Мама! — взвизгнул Коська и метеором влетел в распахнутые объятия.
Ему хотелось забраться на нее с руками и ногами, облазать всю вдоль и поперек. Но, отец Коську угомонил, хлопнув по плечу:
— Кость, маме нельзя тяжести поднимать. Познакомьтесь с Майей, — он прошелся до дивана и мягко опустился. Конверт зашевелился, закряхтел и маленькое личико сморщилось, как у старушки, намереваясь реветь.
— Уа! — Майя Сергеевна заявила о себе громко, требуя маминого внимания.
Юля успела Дашу к себе прижать, спуская сына с коленей. Они виделись в больнице, но это другое единение, подогреваемое домашним очагом, где можно не скрывать своих чувств и дообниматься до хруста суставов.
— Ух, какая маленькая и хорошенькая, — ворковала Дарья. — Пальчики тоньше карандаша, нос кнопочкой… Мам, она вылитая я на фотографиях в детстве! — старшая комментировала свои первые наблюдения.
— Булоська, — прижавшись с боку в общую кучу родственников, вспомнил Коська, как папа говорил про Майю.
Через три месяца Майка действительно выглядела откормленной пышной булочкой, из-за щек ушей не видать.
Она уже могла различать всех членов своей большой семьи и стала намного спокойней… У родителей появились признаки личной жизни.
— Спит наша пчелка? — Травкин после душа в махровом халате, приблизился к кроватке младенца, заглянул, чтобы убедиться: путь к жене свободен.
— Да. Мы много гуляли. Майя лежала в переноске, пока я снимала первый урожай яблок, — Юля расчесывала волосы перед зеркалом, которые пышнились после массажки волнами.
