Она неуклюже поднялась, на ходу поправляя задравшуюся вверх футболку. Живот еще не виден, но Юлия ходит уточкой, сводя с ума Травкина. В последнее время у него глаза странные, будто думает о чем-то хорошем. Сидит и улыбается сам себе, как дурак. Чаще дома стал бывать, после ее выписки из больницы. Заставил Юльку оформить внеочередной отпуск на работе, чтобы окончательно исключить риски с беременностью. Полный холодильник овощей и фруктов натащил, требуя, чтобы она больше кушала витаминчиков.
— Мам, да какие нервы? Она больная на всю голову, — гнула свою линию Даша, покрутив у виска, покраснев от возмущения.
Ей было сложно описать все абсурдные придирки учительницы иностранного языка.
— Ну, хочешь, я схожу в школу, поговорю с ней и с классным руководителем? — предложила мать, помешивая суп на плите. Немного зачерпнув в ложку отвара, подула и попробовала на соленость, почавкав губами. Добавила чуток на кончике специй и прикрыла крышкой до полной готовности.
В школу Юлия пошла с Костиком, который успел начудить и изрисовал себе лицо синим перманентным маркером.
Мама же наводит марафет, вот и он решил пойти в боевой раскраске красивым.
Юля пыталась оттереть художество, только не особенно получилось. Синева, казалось, въелась подкожно. Коська мычал и сопротивлялся, отмахиваясь руками. Ему все в себе нравилось. Вон, какой живописный…
— Это что такое несуразное? — фыркнула стройная до неприличия учительница в модном брючном костюме, с перламутровой брошью в виде стрекозы слева. Она, с высоты своего роста, рассматривала Костика, пренебрежительно поджав губы и не сразу заметила женщину, разговаривающую по телефону в двух шагах от нее.
"
"Юля все слышала. Она нажала отбой, завершив разговор со спамером из банка, предлагающим взять у них кредит, отчего уже была на взводе.
— Вы моего ребенка обозначили в среднем роде и назвали несуразным? — голосок Юлии урчал, как у большой тигрицы, набирая обороты.
Детоненавистница выискалась! Как ей учеников в школе доверяют?
— Тамара Аркадьевна? — Юлька встала напротив растерявшейся англичанки, прикусившей язык.
У той, аж лицо пятнами пошло и кончики губ по-пьеровски вниз полезли.
— Все верно! — вздернула свой тонкий нос «жердь». — Травкина Тамара Аркадьевна.
— Травкина Юлия, мама Дарьи Продановой… — представилась родительница и смутные сомнения забродили догадками.
Они застыли, понимая, кем приходятся лысому полковнику: бывшая и нынешняя жена.
А ведь теперь, все сходилось в ребусах.
