— Да, господин.
Трепов еще долго стоял на коленях, слыша только шум крови в голове. А когда поднял взгляд, то понял, что в комнате лишь он один.
Дед тяжело встал, придерживаясь за спину. Нет, такая жизнь, полная старческой немощи, ему не нужна. Он станет бессмертным наместником этого мира. А кто будет фактически им править — не так важно.
Вот только для начала необходимо разобраться уже наконец с надоедливым мальчишкой. Немыслимо, где тот мог достать грифониху? Если бы подобное сказал кто-нибудь из рубежников, Трепов бы попросту не поверил.
Но Морок не мог ошибаться.
Дед прикрыл глаза и сосредоточился, взывая к единственному замиреннику, который у него был. И, наверное, единственному другу. Если у рубежников есть смелость заявлять о подобном спустя столько лет.
Довольно скоро сухая костлявая рука открыла дверь. Старик, шаркая, прошел по кабинету, совершенно не заботясь о несоблюдении субординации. Наедине они могли быть выше всяких условностей.
— Тимофей… ты слышал? — задал Минин риторический вопрос.
— Слышал.
— Что он сказал?
— Что мы должны срочно убить Бедового, — чуть изменил суть сказанного Мороком Дед. — Его и все его окружение. Медлить больше нельзя. До лунного затмения осталось слишком мало времени.
— Я думал, что ты и так разобрался со всем. Фурии сделают свое дело. Ведь Травница сообщила, что подселила их.
— Тем проще тебе будет все провернуть, — улыбнулся Дед. — Если он действительно ослаблен, убить Бедового не составит труда. Правильно ведь говорят, хочешь что-то сделать — сделай сам.
А единственный человек, которому я доверяю как себе — это ты. Мы отправимся вместе. Я отвлеку Князя и всю его челядь, а ты тем временем займешься мальчишкой.
— Я старик, — слабо улыбнулся Минин, хотя Дед прекрасно видел, что глаза замиренника оставались холодными и угрюмыми. Он будто чувствовал, куда клонит собеседник. — Мне ли тягаться с молодежью, если даже у Шуйского не получилось? А ведь теперь Бедовый почти кощей.
— Так и ты будешь не с пустыми руками.
Дед вытащил со слова то, что хранил там уже долгое время.
Пять небольших Осколков, заполненных до отказа. Трепов мелом начертил на полу пентаграмму, положив в основание каждого угла часть Оси. Причем пока совершал все необходимые манипуляции, искоса поглядывал на оцепеневшего Минина. Тот заговорил лишь когда все было завершено.
— Мое тело же разорвет в клочья! — сухо и бесцветно произнес Старик.
— Ты что, правда решил жить вечно? — усмехнулся Дед. — Не разорвет.