— Честен со мной? Или бахвалишься? Нет, не похоже, что ты бахвалишься, — она улыбнулась. — А значит честен. Это хорошо. Мы, те, кто идёт отличным путём от других, должны держаться друг друга. Твой последний удар… — она замялась.
— Это мой подарок, — я улыбнулся. — Если сможешь освоить его, то достигнешь тех высот, к которым тянешься.
— Дожили, — вздохнула Ядвига и откинулась на стуле назад. — Мне уже подросток подарки делает. А дальше, что будет? Ты станешь высшим в тридцать?
— Раньше, — ответил я, спокойно попивая свой напиток.
— Нынешнее поколение превзойдёт прошлое. Таковы обстоятельства, сложившиеся здесь и сейчас. Думаю, что ты очень удивишься, когда увидишь прогресс нынешней молодёжи.
— Да я уже вижу, — хмыкнула она. — Куда ещё быстрее то? Я знаю про Яну Дубровскую, говорят, что она гений из гениев, но, похоже, что в тени скрываются те ещё монстры.
Она воин от пяток до мозга, поэтому с ней можно быть честным. Всё равно её ничего не интересует, кроме сильных противников. И если я ей их дам — она присоединится ко мне.
— Я принимаю твой подарок, — кивнула Ядвига.
— Что по поводу Егора? — посмотрел на неё.
— Знаешь, сначала хотела забрать его, а теперь решила оставить с тобой. Рядом со мной он не сможет сражаться и проходить через битвы, а рядом с тобой этим он явно будет обеспечен сполна. Не зря же ты так натренировался, — усмехнулась женщина, отпивая вино. — У тебя наверняка масштабные планы. Научить его чему-нибудь ты точно сможешь. Да и… Я считаю, что родители не должны решать судьбу своих детей.
Я служила своей императрице, его матушке, верой и правдой, пообещав перед её смертью, что позабочусь и обучу юнца, но сейчас он уже сам способен делать свой выбор.
Мы помолчали, а через некоторое время вновь заговорила Ядвига:
— Только у меня будут два условия. Первое — я буду приходить и проверять его прогресс. И второе — он должен становиться сильнее, — посмотрела она мне в глаза. — В скором времени ему предстоит побороться за трон и к тому времени господин должен быть достаточно сильным.
— Сама же только что сказала, что родители не должны решать за детей, — покачал я головой. — Я не стану к чему-либо принуждать Егора. И никого не буду. Так не становятся сильными. Я покажу ему путь, а идти ему по нему или нет — парень решит сам. Только те, кто самостоятельно или осознанно вступают на тот или иной путь становятся по-настоящему сильными.
Ядвига нахмурилась и смотрела на меня.
— Это его судьба, — ответила она.
