Мужик явно не ожидал такой подачи и появления в квартире другого мужика. Уставился на меня, бешено вращая глазами. Судя по всему, эта скотина была изрядно поддатая.
– Богдан! – сквозь рыдания выдавила Лена, отползая в сторону.
Теперь мне ничто не мешало мутузить её обидчика, поэтому я дал волю кулакам. Фигачил по ненавистной роже с таким удовольствием, с каким ещё не доводилось прежде никого прессовать. Стас оказался довольно крупным мужиком, но сопротивлялся как-то слабо, попал по мне всего пару раз.
Видать, он только с женщинами драться и способен.
– Богдан, хватит! – донёсся до меня умоляющий голос Лены. – Убьёшь, Богдан! Остановись, пожалуйста! Мамочки!
Но я не мог остановиться."
"Мне казалось, ему всё мало. Хотелось, чтобы он ответил за каждую слезинку Лены, за каждый её шрамик, за то, что Алису напугал, за то, что посмел сюда вернуться после отбывания наказания, за то, что осмелился снова на Лену руку поднять. Забить его до смерти, гниду!
Прибить его не вышло. Меня оттащили менты. Видимо, кто-то из соседей вызвал полицию, услышав крики и грохот.
Заломали нас обоих, надели наручники, а потом уже принялись выяснять, что к чему.
В себя приходил медленно. Пока полиция допрашивала Лену, времени остыть хватило. Хорошо, что не убил Стаса. Сидеть в тюрьме из-за такой падали хотелось меньше всего, но может, оно того бы стоило?
Слушал вполуха показания Лены, а у самого душа кровью обливалась. Как только земля носит такое зверьё? Ничего, посидит теперь ещё лет пять-шесть. Чтоб он сдох на зоне, урод!
На Лену было больно взглянуть.
Стас разбил ей нос и губу. Одежда порвана, вся в крови. Это неудивительно, ведь по словам Лены, Стас хотел её ещё и изнасиловать ко всему прочему.
За Алису тоже было больно – такое пережить и взрослому тяжко, а она ведь совсем кроха ещё. Я бы тоже на её месте себе нового папку подыскал, всё логично. Отправил их с Пашкой погулять во дворе, пока скорая с ментами не разъедутся, чтобы ещё сильнее не пугать малышку.
Всё закончилось далеко за полночь.
Лену увезли на скорой, чтобы наложить швы на затылок. От госпитализации она отказалась, хотя я настаивал, опасаясь, что может быть что-то серьёзное. Вдруг ей дома хуже станет?
– Забери меня, пожалуйста, Богдан, – умоляла она. – Дома мне будет лучше.
Разве я мог отказать?
Пашку мы отпустили раньше, потому что волновались за Даню, который дома был один всё это время. Я сердечно поблагодарил его, и пригласил брата ""обмыть"" удачное спасение Лены.
