А потом заявила с энтузиазмом:
— Мне не терпится приступить к ремонту!
Тут двери покоев, куда Мор привёл заключённых, их стражей и самого палача, открылись, и к нам вышли худые, измождённые, бледные, но зато чистые мужчины.
Господин Тёрнер сразу шагнул вперёд и поклонился инспектору:
— Благодарю от своего имени, от имени своих детей и друзей, что разрешили воспользоваться вашей ванной, Ваше Сиятельство.
— Да, Ваше Сиятельство, — вторил ему палач, и его голос так и сочился ехидством. — Я был бы чрезвычайно признателен, если бы вы разрешали мне пользоваться вашей ванной чаще.
Всё равно покои, закреплённые во дворце за вашей вечно занятой особой, никогда не используются.
— О чём говорит твой друг? — спросила я мужа.
Но за Мора ответил его сокурсник:
— О том, что граф отказался от всех привилегий при дворе, лишь бы получить должность инспектора в Королевском управлении порядка. Балы, красотки, выгодный брак… Всё отрубил одним движением!
И махнул рукой, будто отсекает чью-то голову топором.
У меня по коже поползли мурашки, а Дэвон наградил палача ледяным взглядом:
— Думаешь, причина не была веской?
Тот поднял руки и виновато улыбнулся, будто извиняясь за свои слова. Я же вспомнила, что мой супруг весьма родовит, и я, похоже, теперь графиня… Которая владеет фирмой «Нога, рука и Грыжа»."
"«Придётся сменить название, — обречённо смирилась, теперь понимая, на что намекал Дэвон. Шагая за родственниками на приём к королю, смотрела себе под ноги. — Не звучит. Тогда что? Мор и корона? Палево… Графский стояк? Пошло!»
За размышлениями даже не заметила, что мы уже оказались в приёмной Его Величества.
И уже некоторое время там находились.
— Подними голову, дитя, — услышала я проникновенный голос, о-о-очень сильно похожий на то, как говорит Михалыч. Если ему нужно попросить денег до получки, например. — Посмотри на своего короля.
В такие моменты я тщательно игнорировала Михалыча. Максимум, могла сказать «денег нет». Поэтому и сейчас продолжала смотреть на кончики своих туфель и перебирать в уме варианты названия для своего предприятия по обслуживанию труб и унитазов.
— Я горд, что правильно воспитал дочь, — счастливо вздохнул господин Тёрнер. — Ханна полна благочестия и смирения, Ваше Величество.
Конечно, я прислушивалась к разговору, но вполуха, так как никто ничего нового не произносил. Встрепенулась лишь тогда, когда Мор дотронулся до моего локтя, а потом повёл куда-то, и вскоре мы оказались в королевских покоях.
