Я же посмотрела перед собой, собираясь продолжить странный разговор, как поняла, что мужчины уже нет. Даниэль уже был у выхода, и я устремилась следом. Ну уж нет. На этот раз не сбежит! Приподняв юбки, побежала со всех ног, как меня вдруг заметила вдова.
— Я как раз говорила твоему супругу… Ханна!
— Мне до смерти надо в туалет, — бросила на бегу, выскакивая из гостиной.
Едва не упустила Даниэля, который, как ни странно, прекрасно ориентировался в чужом доме. Но я всё же догнала его в саду, где уже сгустилась темнота, схватила за руку, останавливая.
— Да отцепись ты!
Мужчина попытался стряхнуть мою руку, но я вцепилась изо всех сил, жалея, что перестала носить с собой газовый ключ. Будь мой бессменный друг со мной, этот павлин недоощипанный давно бы лежал в глубоком обмороке."
"— Ничего, так справлюсь, — упрямо процедила я и отвесила Даниэлю такой подзатыльник, что мужчина споткнулся.
Обиженно оглянувшись, посмотрел не на меня, а за мою спину и проблеял:
— Почему не работает? Раньше Ханна поддавалась твоему влиянию!
В груди ёкнуло, и я резко развернулась, чтобы увидеть, кто же давил на бедняжку Ханну.
Но увидеть врага в лицо не удалось, затылок вдруг ожгло болью, и перед глазами потемнело.
Глава 55
Я накрылась подушкой, мечтая ухватить за хвостик странный, но увлекательный сон о том, как у одной милой девочки свадьба накрылась медным тазом, когда за полчаса до церемонии в церковь ворвались люди в странной форме, арестовали отца и братьев. Жених не явился утешить несчастную, и она решила с горя выпить яда…
«Откуда у Ханны взялся яд?»
И снова услышала жёсткий голос леди Тёрнер:
— В один день мы лишились и положения, и состояния.
Дом наполнили прихвостни наместника, посторонние люди выносят наши личные вещи, и завтра мы все окажемся на улице без медяка в кармане.
В моём мире, если в государстве происходило что-то по-настоящему страшное, это скрывали каким-нибудь скандалом. Заголовки инет-статей пестрили постыдными разоблачениями знаменитостей, а соцсети заполняли снятые тайком фотографии.
Звёздам эстрады ничего не оставалось делать, как исполнять роль шутов, отвлекающих внимание от того, что правительству нужно было скрыть от общественности.
Об этом знали все, но всё равно с наслаждением обсуждали носки, надетые на части тела, не предназначенные для этого предмета одежды, намеренно забывали о неприкосновенности частной жизни, лишь бы не смотреть туда, где действительно было страшно. Не желая замечать очевидного, влияющего на миллионы жизней.
