Кремер посмотрел на Вулфа в упор:
– Похоже, на сей раз вы не врете. Ведь ваши слова должны подтвердить три человека.
– На сей раз я говорю правду, хотя и нехарактерную для меня. Я признаю свою ошибку. Двести долларов из денег мисс Блаунт пущены на ветер.
Кремер продолжал сверлить Вулфа глазами:
– Калмус был адвокатом Блаунта. Но вы почему-то решили, что он подсыпал мышьяк в шоколад. Почему?
– Я счел это наиболее правдоподобным альтернативным вариантом. Почему – вопрос отдельный. Как я уже говорил, мой вывод не был основан на каких-то уликах.
Остались еще три кандидата – Хаусман, Йеркс и Фэрроу, – поскольку Блаунта я исключаю. А вы, кстати, не хотите его теперь исключить? Ваша хитроумная теория о моем жульничестве на поверку оказалась ошибочной. Но одно из ее положений, а именно то, что Калмуса убил человек, прикончивший Джерина, несомненно, справедливо. А Блаунт сейчас в тюрьме. Вы хотите его там оставить?
Кремер покосился на меня. Я уже выпил апельсиновый сок и теперь приступил ко второй чашке кофе.
– Ты дал ложные показания. Ты утверждал, будто отправился к Калмусу узнать, разрешил ли Блаунт нанять Вулфа. А на самом деле пошел туда с целью обыскать квартиру и попытаться найти… – Инспектор осекся, не закончив фразы, и встал с места. – Ну да ладно. Впервые я ухожу из вашего дома с ощущением, что вы ухватили медведя за хвост и вцепились в него мертвой хваткой. Ваше право. Но если еще вчера, в десять вечера, вы считали, что Калмус убил Джерина, то на каком этапе вы сейчас? Кто следующий? А?
Повернувшись, инспектор направился к выходу, и я, как всегда начеку, приготовился ринуться к внутреннему телефону.
Если Кремер захочет рвануть в Южную комнату, караулить его в прихожей будет слишком рискованно. Вы можете запереть дверь перед носом у копа, но не имеете права тронуть его даже пальцем. Однако Кремер повернул в сторону входной двери. Услышав, как она захлопнулась, я прошел в прихожую удостовериться, что он действительно ушел, после чего вернулся в кабинет и налил себе оставшийся в кофейнике кофе.
Вулф сидел с закрытыми глазами, скрестив на груди руки. Я спокойно пил себе кофе. Утренняя почта лежала у меня на столе – в основном, как обычно, всякая ерунда. И когда моя чашка наконец опустела, я принялся вскрывать конверты."
"Внезапно Вулф нарушил молчание.
– Ты спал всего четыре часа, – проворчал он.
– На самом деле нет, – не поворачиваясь, ответил я. – Приготовление гренок с молоком заняло какое-то время. Хотите получить отчет?
– Нет.
