– Не станете?
– Нет."
"– Так, по-вашему, у одного из шестерых случайно мог оказаться с собой мышьяк, который он и подсыпал в шоколад, потому что ему не понравилось, как Джерин играет в шахматы?
– Нет.
– Тогда что вы затеваете? И как рассчитываете вытащить Блаунта?
– Я ведь не говорил, что у меня есть для этого хоть какие-то возможности.
– Вздор! Чушь собачья! Мы с вами не первый год знакомы.
Вулф откашлялся.
– Мистер Кремер, не скрою, мне действительно известно нечто такое, чего вы не знаете, относительно одного из аспектов данного дела.
Мне известно, кто меня нанял и почему. Вы сделали вывод, что никто меня не нанимал и что я, прознав про некое неизвестное вам обстоятельство дела, решил воспользоваться этим для личной выгоды. Вы ошибаетесь. Вы гораздо лучше меня осведомлены обо всех обстоятельствах – всех без исключения, – связанных со смертью Пола Джерина. Но вы мне не верите.
– Да, не верю.
– В таком случае мне больше нечего вам сказать. Я сожалею, что у меня для вас ничего нет. Ведь теперь я ваш должник.
Вы сейчас снабдили меня фактом, который предполагает совершенно новый подход к проблеме. Что сэкономит мне…
– Какой такой факт?
– Нет, сэр, – покачал головой Вулф. – Вы мне в любом случае не поверите. И не примете мою интерпретацию данного факта. Однако я вам чрезвычайно обязан, а я не привык оставаться в долгу. Если я узнаю нечто важное, то нарушу свои правила и поделюсь с вами. Впрочем, сейчас мне вас нечем порадовать.
– Черта с два, нечем! – Кремер встал с места, бросил сигару в мою корзину для мусора и, как всегда, промахнулся.
– Вулф, одно маленькое уточнение. Да, любой человек имеет право нанять вас для расследования, пусть даже дела об убийстве. Но если вас никто не нанимал, а мне, черт возьми, хорошо известно, что вас никто не нанимал!.. Так вот, если вы действуете по собственной инициативе, это все меняет. И если вы располагаете информацией, которую закон предписывает… Короче, не мне вам говорить. – Кремер повернулся и решительно вышел из кабинета.
Я проследовал за ним в прихожую и, решив, что Кремер не оценит мою готовность подать ему пальто и шляпу, подождал, когда он закроет за собой дверь.
Вернувшись в кабинет, я сказал:
– Итак, он дал вам…
И тотчас же осекся, увидев, что Вулф, откинувшись на спинку кресла, задумчиво вытягивает губы в трубочку и втягивает их обратно. Его поза свидетельствовала о напряженной работе мысли, но я не имел ни малейшего представления, над чем сейчас работает его мысль.
