В течение всех девяти с половиной часов, которые прошли с тех пор, как Кремер позвонил сержанту Стеббинсу, я как мог отгонял назойливые мысли о нашем неблаговидном поступке. До какой-либо реакции на арест Сью, то есть примерно до завтрашнего полудня, рассчитывать на хотя бы мало-мальски активные действия со стороны Вулфа не приходилось. Правда, сам я не сидел сложа руки. В четыре часа, когда Вулф по традиции отправился из кабинета в оранжерею, я предупредил его, что покину дом на пару часов, и отправился пешком к ресторану «Рустерман» в надежде отыскать там хоть какую-нибудь зацепку к разгадке убийства Фабера.
Увы, фортуна от меня отвернулась.
Для начала я самым тщательным образом осмотрел весь проезд и разгрузочную платформу. Неразумный поступок на первый взгляд, поскольку со дня убийства прошло двое суток, да и криминалисты там на совесть потрудились, однако не в моих правилах отказываться от шансов, даже самых крохотных. Как-то раз, например, мне пришла в голову идея еще раз побывать в одном гостиничном номере спустя полгода после того, как в нем переночевала женщина, которую мы разыскивали.
Однако ни в проезде, ни под разгрузочной платформой я ничем не разжился, если не считать царапины на ухе, которую получил, пока лазил под платформой. В итоге, побеседовав с Феликсом, Джо и несколькими кухонными работниками, я поставил на своей затее крест. Никто ничего не видел и не слышал до тех пор, пока Золтан не вышел на свежий воздух выкурить сигарету (на кухне курить строго-настрого запрещается) и не увидел фургон, а рядом с ним – лежащее на земле тело Кеннета.
Словом, обстоятельства складывались так, что до завтрашнего полудня я при всем желании ничего полезного сделать не мог. Примерно в семь вечера позвонила Лили Роуэн. Она только что разговаривала по телефону со Сью, которая сообщила, что арестована, находится в офисе окружного прокурора, крайне нуждается в услугах защитника, и попросила Лили прислать ей толкового адвоката. Лили потребовала, чтобы я подъехал к ней и объяснил, что случилось.
Я отказался, поскольку опасался, что в мое отсутствие может произойти что-нибудь важное. И вот пожалуйста – кое-что определенно наклевывалось, а Вулф не велел впускать посетителей.
Я свирепо уставился на него:
– Вы же пообещали, что сами займетесь этим делом!
– Я и занимаюсь.
– Тогда еще раз говорю: они здесь, все трое. Вы ведь намеренно принесли Сью в жертву, чтобы развязать им языки, а теперь отказываетесь их впустить.
– Вовсе нет.
