Допустим, Гудвин слово в слово передал все, что сегодня сказал Вассос, хотя я сомневаюсь, а как насчет других дней? Что Вассос раньше говорил об Эшби?
– Ничего.
– Никогда не называл его имени?
– Нет. Арчи?
– Никогда, – ответил я. – До сегодняшнего дня ни разу.
– Что он вам говорил о дочери?
– Ничего, – ответил Вулф.
– Уточнение, – сказал я. – Темы выбирал не Пит. Мистер Вулф постоянно вел с ним беседы о Древней Греции. Но один раз, больше двух лет назад, в июне тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года, когда мистер Вулф лежал в постели с гриппом, Пит чистил мне туфли.
Тогда он сказал, что его дочь только что окончила среднюю школу, и показал ее фотографию. Если бы не Древняя Греция, мы знали бы о ней больше.
– С тех пор он ни разу не упоминал о своей дочери?
– Нет, как бы ему удалось?
– Ненормальный. Древняя Греция. – Кремер посмотрел на Вулфа. – Знаете, что я думаю? Я думаю вот что. Если даже вам известно, что это Вассос убил Эшби и почему он его убил, например из-за дочери, и вы могли бы помочь его прижать, вы этого не сделаете.
– Он постучал пальцем по столу Вулфа. – Только потому, ей-богу, что вам хочется, чтобы он снова приходил к вам чистить башмаки и вы болтали бы с ним о каких-то греках, про которых никто даже не слышал. В этом вы весь. – Он стрельнул глазами в меня. – И ты тоже.
Повернулся и затопал прочь.
ГЛАВА 2"
"Ровно через двадцать восемь часов, во вторник, в половине одиннадцатого вечера, я подошел к входной двери посмотреть, кто к нам пожаловал, и сквозь одностороннее стекло увидел испуганное, но решительное личико.
Щеки почти совсем скрывал поднятый воротник шерстяного коричневого пальто, а лоб – коричневый берет, мягкий и пушистый, сдвинутый на правую сторону. Когда я открыл дверь, она скорее выдохнула, чем сказала:
– Вы Арчи Гудвин, я Эльма Вассос.
Заканчивался обычный, ничем не примечательный день: завтрак – ланч – обед, с утренним и дневным визитами Вулфа в оранжерею – с девяти до одиннадцати и с четырех до шести, в остальное время он читал в кабинете, Фриц что-то готовил в кухне, я занимался уборкой.
Вопрос о том, искать ли нового чистильщика, по-прежнему оставался открытым. В газетах писали, что полиция признала смерть Эшби убийством, но обвинение никому не предъявлено. Примерно в час дня позвонил сержант Пэр ли Стеббинс, спросил, знаем ли мы, где Питер Вассос, а когда я ответил «нет» и сам хотел кое о чем спросить, он повесил трубку.
