Вулф нажал кнопку и дал соответствующие указания вошедшему Фрицу, не забыв о пиве для себя.
Бингэм одарил Вулфа ослепительной улыбкой:
– Я с радостью принял ваше приглашение. Давно мечтал с вами познакомиться. – Его певучий баритон хорошо гармонировал с улыбкой. – Я и раньше предполагал, что вы обладаете огромным потенциалом, чтобы сделать карьеру на телевидении, но теперь, увидев вас воочию и услышав ваш голос, я просто потрясен. Господи, да это будет настоящий фурор! Непременно приду потом, чтобы сделать вам выгодное предложение.
Колоссально, просто колоссально!
Мануэль Аптон неодобрительно покачал головой.
– Мистер Вулф может неверно истолковать твой восторг, Лео, – проскрипел он голосом, прекрасно соответствовавшим его внешности. – «Огромный», «колоссально». Словно ты приглашаешь его выступить в шоу великанов.
– Только не затевайте свару, – вмешался Уиллис Кинг. – А если вам так уж не терпится, ангажируйте на пару вечеров «Мэдисон-сквер-гарден» и там уж вволю обменивайтесь тумаками в шестираундовом бою.
– Мы с Мэнни несовместимы, – пожаловался Бингэм. – Все приличные журналисты телевидение на дух не выносят, потому что оно все сливки снимает. Через десять лет, если так пойдет, журналов вообще не останется. Разве что «Телегид». Но на самом деле, Мэнни, я тебя люблю. Уж ты к старости без пенсии не останешься.
Джулиан Хафт сокрушенно покачал головой и обратился к Вулфу:
– Вот так у нас всегда, мистер Вулф. Чего еще ожидать от типичных представителей массовой культуры? – Его писклявый тенор хорошо подходил к ножкам-зубочисткам, но совершенно не сочетался с пивным бочонком.
– Я знаю, что вы большой ценитель литературы. Слава богу, что хоть книги не зависят от рекламодателей. А вы сами ничего не написали? А жаль. Пусть проба пера вышла бы не «огромной» или «колоссальной», успех был бы обеспечен. Я бы с радостью опубликовал любое ваше творение. Если уж мистер Бингэм гарантирует вам признание, то я тем более.
– Это исключено, мистер Хафт, – ворчливо отозвался Вулф.
– Даже частному сыщику нелегко сохранить цельность своей натуры, а уж писателю попросту невозможно. И эта участь постигла уже многих. Ничто не развращает так сильно, как сочинительство. Неодолимые соблазны разрывают тебя на части. Нет, я не стал бы…
Вошел Фриц с подносом, уставленным напитками. В первую очередь он обслужил Вулфа, затем Бингэма, потом вручил стакан воды Аптону, а напоследок уже поставил виски с водой передо мной.
