Не она пришпилила записку к одеяльцу, и не она одевала младенца. Во время обыска в ее доме мистер Гудвин обнаружил шкатулку, почти доверху заполненную английскими булавками. А вот ни набора детских штампов, которые использовали для изготовления послания, ни резиновой подушечки он не обнаружил. Разумеется, это лишь косвенные улики, однако они довольно весомые. Я убежден, что двадцатого мая Эллен Тензер передала ребенка некоему не установленному пока лицу. Встреча с ним состоялась либо в ее доме, либо, что более вероятно, где-то еще.
Вполне возможно, что она не знала о том, что малыша подбросят вам. Тем не менее она была посвящена в тайну этого ребенка и поплатилась за это жизнью.
– Это вы уже точно знаете? – ломая руки, вскричала Люси. – Ее убили только из-за этого ребенка?
– Доказательств у меня нет, – ответил Вулф. – Но нужно быть круглым идиотом, чтобы полагать иначе. Еще одно логическое умозаключение: мало того что Эллен Тензер сама не подбрасывала мальчика в ваш дом, так она даже не подозревала о том, что его ждет подобная участь.
В противном случае она не стала бы наряжать его в такой приметный комбинезон. Она прекрасно понимала, сколь необычны и уникальны ее пуговицы и что проследить их происхождение будет в случае необходимости совсем несложно. Если она и…
– Постойте-ка! – снова перебила его Люси звенящим от тревоги голосом, и Вулф замолчал, терпеливо ожидая следующих слов, наконец она сказала: – А вдруг Эллен хотела, чтобы эти пуговицы опознали?
Вулф решительно потряс головой:
– Нет! В таком случае она бы встретила мистера Гудвина совсем иначе.
Нет. Если она и знала что-нибудь о прошлом ребенка, то о том, как сложится дальнейшая его судьба, даже не подозревала. Более того, человек, подбросивший мальчика в ваш дом, был уверен, что ничто из одежды не позволит проследить, откуда взялся ребенок. А раз так, значит он не слишком разбирался в детской одежде и даже предположить не мог, насколько эти пуговицы редкие. А вот мистер Гудвин сразу обратил на них внимание.
Да и ваш покорный слуга тоже.
– А вот я их даже не заметила.
Вулф метнул на нее испепеляющий взгляд:"
"– Это ваша личная проблема, мадам, которая не имеет отношения к расследованию. Я сейчас крайне озабочен другой и куда более серьезной проблемой. Ведь я не только должен выполнять обязательства, взятые перед вами, но и постараться избежать обвинения в пособничестве мистеру Гудвину при совершении уголовного преступления.
