– Вулф посмотрел на настенные часы. – Мистер Коэн у себя в редакции?
– Естественно.
– Навести его. Кроме газетных отчетов, у нас лишь один источник информации – мисс Блаунт, – но мы не можем быть уверены в ее компетентности или правдивости. Скажи мистеру Коэну, что меня попросили навести справки относительно кое-каких аспектов данного дела и мне необходимо…
– Это будет невежливо… Я хочу сказать, по отношению к Коэну. Он сразу поймет, что мой интерес может означать только одно: вас наняли вытащить Блаунта из тюрьмы и вы считаете это вполне осуществимым, а иначе не взялись бы за такую работу… И ждать, что он станет держать при себе такое… Ну, я не знаю.
– А я и не жду, что он будет держать это при себе.
– Значит, он может напечатать информацию?
– Разумеется. Как я уже объяснил мисс Блаунт, мое участие в расследовании не удастся сохранить в секрете. Чем раньше убийца об этом узнает, тем лучше. И тогда, возможно, он сочтет необходимым предпринять какие-то действия.
– Ага. Если, конечно… Нет, мне придется завязать узелок на память, чтобы не забывать, что Блаунт не убивал Джерина.
– Я встал с места. – Но если я не сообщу Лону Коэну, кто вас нанял, он подумает на Блаунта или Калмуса.
– Ну и пусть. Ты не можешь указывать ему, на кого следует думать, а на кого – нет.
– Я и не пытаюсь. На что особо обратить внимание?
– Абсолютно на все.
Я прошел в прихожую, снял с вешалки шляпу и пальто, открыл дверь на улицу – и меня едва не снесло с крыльца порывом ледяного зимнего ветра.
ГЛАВА 3
Лон разговаривал по одному из трех телефонов, стоявших на столе в его крошечном кабинете с табличкой «Лон Коэн», без указания должности, расположенном через две комнаты от углового кабинета издателя на двадцатом этаже здания «Газетт». Положив трубку, Лон сказал:
– Если подсуетимся, то успеем к вечернему выпуску. Первая полоса?"
"Я развалился в кресле, скрестив ноги, чтобы показать, что у нас еще куча времени, и покачал головой:
– Даже не вторая. Я просто пытаюсь найти обрывки информации, которая может и не подойти для печати.
Это насчет Пола Джерина и клуба «Гамбит».
– Да что ты говоришь?! – Лон провел рукой по черным прилизанным волосам.
Я хорошо знал этот жест, хотя после долгих лет знакомства понял, что бесполезно пытаться его интерпретировать. Лон был почти лучшим игроком в покер, с которым я проводил одну ночь в неделю за картами. Лучшим считался Сол Пензер; с ним вы познакомитесь чуть позже.
