– Это еще что за дьявольщина? – свирепо спросил Вулф.
Я встал и начал перечислять, поочередно указывая на каждую вещь пальцем:"
"– Свитер. Шапочка. Комбинезончик. Рубашечка. Маечка. Одеяло. Пинетки. Непромокаемые трусики. Подгузник. Не всякая женщина сохранила бы подгузник. И ведь горничной в тот день дома не было, да и на няню рассчитывать так скоро не приходилось. Значит, она сама его выстирала. Нашивок из прачечной или складских этикеток ни на одной вещи нет. Фабричные ярлыки есть на свитере, шапочке, комбинезоне и на пинетках, но от них, боюсь, толку мало.
Только одна вещица может нам чем-то помочь. Впрочем, если вы сами этого не заметите, то, наверное, я ошибаюсь.
Вулф протопал к своему огромному, сделанному на заказ креслу и уселся в него.
– Горничная и кухарка?
– Мы пообщались. Обе исключаются. Пересказать дословно?
– Если ты настолько уверен, то не стоит.
– Уверен на все сто. Но, конечно, если мы зайдем в тупик, я готов их перепроверить.
– Что еще?
– Ребенок существует. Я видел его. Он не плод воображения миссис Вэлдон.
И ее дом самый обычный; парадная дверь не запирается, а на крыльцо ведут всего четыре ступеньки, так что заглянуть к ней может практически любой. Попытки найти свидетелей, которые могли что-то видеть семнадцать дней назад после наступления темноты, – напрасная трата моего времени и клиентских денег. С уборщицей и няней я беседовать не стал, потому что первая способна произвести на свет только темнокожего ребенка, а вторую наняли через агентство уже на следующий день после его появления в доме.
В детской, под которую отвели одну из спален, расстелен изумительный персидский ковер. Вы, конечно, помните, что в коврах я разбираюсь благодаря вам, а в живописи – благодаря мисс Роуэн. Так вот, в гостиной висит подлинный Ренуар и еще, если не ошибаюсь, Сезанн. Клиентка отдает предпочтение джину «Фоллансби». Мы с ней слегка повздорили, поскольку я, позабыв о том, что она родом из Армстедов, позволил себе крепкое словцо. Но вы не беспокойтесь, мы помиримся.
– С какой стати – крепкое словцо?
– Она меня пощекотала, и я облился джином.
Вулф смерил меня подозрительным взглядом:
– Пожалуй, мне стоит выслушать дословный пересказ вашей встречи.
– Это ни к чему, – махнул я рукой. – Тут все чисто.
– Не сомневаюсь. У тебя есть соображения?
– Да, сэр. На мой взгляд, дело – полная безнадега. Если через пару недель мы так и не сдвинемся с мертвой точки, можете сказать ей, что папаша ребенка – я. И именно я подбросил его к двери ее дома.
