– Но я ничего такого за собой не замечала! Может, ты ошибся, и дар матушки мне не передался?
– Не ошибся. Ты и сейчас не даешь заглянуть мне в твою память. А я был гораздо сильнее Кристен...
– Это всё Зуб! – тут же заявила Хелен. Мысль о том, что она тоже менталист, почему-то пугала. – Так вы умели считывать память? То есть матушка тоже?
– Нет, она могла уговорить других людей прислушаться к ее словам, – обтекаемо сказал мужчина, и до Хелен не сразу дошло, что он имел в виду прямое навязывание воли.
А когда сообразила, опять встала столбом.
– Да, как ты понимаешь, это очень опасный вид ментальной магии. Но она была очень слабенькой магиней и пользовалась даром крайне редко, в сущих мелочах. Например, могла заговорить человека так, что он скорее согласится с ее доводами, а не так уж прямолинейно пойдет исполнять ее приказ. И когда я узнал о твоих делах с гевайн, то вначале подумал, что тебе достался дар Кристен. Но когда пообщался с тобой больше, все эти твои слишком странные идеи, неожиданные для юной эйры предложения.
Твое мышление, Хелен, скорее... мужское.
Аяр протяжно выдохнул, выпуская облачко пара в прохладу зимнего вечера, а Хелен, наоборот, затаила дыхание. Угадает ли дядя, почему молодая Бальмануг изменилась?
– И я решил, что всё-таки у тебя мог проявиться дар, подобный моему. Возможно, сама того не осознавая, ты берешь все свои идеи у других людей, у окружающих тебя мужчин. Просто озвучиваешь раньше них, пока они сами еще не осознали толком свои мыслеобразы. Ты ведь, насколько мне известно, общаешься с каким-то очень талантливым студентом-артефактором в академии? И с верталом.
И с двергами. Могла ли ты озвучивать их мысли? Это очень тонкое искусство, Хелен, и очень редкий дар, возможно, Зуб Дракона тебе помогает. Потому что иначе у меня нет идей, как ты, не получив должного обучения, творишь подобные вещи.
У Хелен идеи были. Да что там идеи: она точно знала, что все свои ""сложные"" задумки и даже свободную манеру общения, то есть ""мужскую"", как сказали бы в этом мире, она принесла из мира другого.
Гевайн и чужие мысли здесь ни при чем. Это точно не связано с ментальным даром рода Рилминег. Но спорить с дядей не стала, слушала, ошарашенная сведениями. А матушка ее, значит, могла заболтать людей до нужного ей решения. Почему-то Хелен сразу вспомнился Ргол во дворе Управления, когда она его уговорила идти спокойно в гостиницу. И ведь после того она была очень уставшей, вполне подходит под магическое истощение.
