Остаток лекции прошел для Хелен в каком-то тумане, а как только та закончилась, постаралась испариться из аудитории как можно незаметнее. Что сделать было очень трудно, все на нее таращились и вновь перешептывались. Или на них с Вакроком, который ближе всех держался со спешащей прочь Бальмануг?
""И зачем Лернавай так подставился? – не понимала Хелен. – Неужели разведка, то есть Магна ему не донесла, что в академии моим кавалером все считают Вакрока? Правда, также и Уеаткона. Ага, и еще половину группу мастера Каркута, причем одновременно, и уже парочку артефакторов.
Ну и зачем Лернавай публично признался, что он жених? Чтобы теперь и про него злословили? Не пойму"".
Но опять звездой академии, всколыхнувшей всей сплетни, Бальмануг была недолго. Уже за ужином в столовой, куда она совершенно не хотела идти, но ее вытащил Вакрок, усомнившись в ее ""боевом характере, раз она испугалась чужих взглядов"", прозвучала новая шокирующая новость.
Назавтра на полигоне у боевиков выпускного года назначены соревнования с гевайн! А также у всей группы мастера Дор'оэнес, независимо от курса.
Знакомые ребята опять кинулись к Хелен выяснять, насколько это правда. Той пришлось связываться по почтовому артефакту с Ларками, потому что сама не знала.
Оказалось, что правда. И мало того – кроме шитеров в академию придут голины! Оказывается, грындырын наконец объявился в городе, и он даже лично придет с молодыми воинами.
Когда Хелен ""обрадовала"" своих приятелей новостями о голинах, те совсем закручинились.
– И что нам делать с голинами? – спросил у нее сразу Норд, забыв дуться, что делал почему-то последние несколько часов.
– Попытаться выжить рядом с ними? – без веселья в голосе ответила Хелен.
Это действительно не шутки. Она хочет статус игито для Ргола, но не хочет, чтобы пострадали приятели-студенты. А как человеку победить голина, она не знает, она же не боевик. Тем не менее весь остаток вечера до ""отбоя"" они говорили в столовой о голинах, да и о шитерах тоже – Хелен опять перечисляла, что она знала об этих расах, а ребята прикидывали, как ту или иную информацию можно будет использовать на практике.
На следующий день в академии царила оживленная и даже нервная суета. Лекции, назначенные на утро, были практически сорваны, потому что ни о чем, кроме предстоящих ""боев"" студенты не могли говорить. Ближе к обеду народ потянулся в сторону полигона – если не на сами бои посмотреть, то хотя бы поглазеть на гевайн, допущенных не абы куда, а в королевскую академию.
