Ой, может, эту идею тоже ракасы запустили в общество магов? Так удобно убирать противников, убивая их не физически, а мыслями, причем их собственными! Оставить от некогда сильного противника лишь его жалкое подобие – разве это не по-ракасовски... подло?
– А у тебя откуда такие необычные идеи? – напрягался рядом Лернавай.
Не скажешь же ему, что в другом мире в академиях кроме истории человечества, более развитого, нежели в этом мире, в том числе и на подлости, еще и психологию студентам преподают. Им в универе отдельным курсом преподавали ""Психологию игры"", также она знала, что в маркетинге так вообще полно манипуляций.
Но нужно привести пример на местных манипуляторах.
– На авайнов насмотрелась, эйр Лернавай, – сухо ответила ему. – Общение с Тарохафиндами в детстве, которое я теперь смутно вспоминаю, показало, насколько они уверены, будто являются лучшими воинами в этих землях. Но вдруг это не так? Голины и шитеры тоже сильны и быстры, и так далее. Однако авайны, задрав нос, уверяют всех, что они лучшие.
И все народы им верят! А самое обидное, что сами авайны в это верят и поэтому отваживаются лезть куда не надо, при этом побеждая раз за разом. Так что я уверена, что можно убедить кого угодно в чем угодно при желании, а там и результаты подтянутся...
– И после этого вы не видите, что она менталист? – с такой претензией Лернавай развернулся к задумавшемуся Кагматту.
– В этом нет никакой магии, эйр Лернавай, только наука, – задрав нос спорила Хелен. – Так же как артефакторика доступна любому образованному человеку, разбирающемуся в теории полей и потоков, не обязательно магу, как я уже говорила.
Считаю, что искусство убеждений, как и риторики вообще, подвластно любому, кто в принципе умеет разговаривать. И кому достаточно вовремя заставить работать голову... Но не для обвинений, а чего-нибудь благожелательного...
– Смолкли оба! – прервал их зарождающийся спор герцог. – Хелен, я удивлен, насколько обширное образование дали тебе, уж извини, провинциальные бароны.
Раймонд, Хелен права. Свои таланты, какими бы они не были, нужно направлять не только на пресечение ненужного, но и на развитие нужного. Того, что нам самим хочется или нужно.
Дознаватель сцепил зубы и молчал. А Хелен так хотелось показать ему язык, поражаясь своему глупому детскому желанию.
– Хелен, если ты не против, я могу опробовать твою теорию еще на ком-нибудь?
Конечно, Хелен не возражала. Она здесь наверняка для того, чтобы исправить баги этого мира.
