Я поразилась его наглости и осведомилась:
– Как вы образец ДНК Валентины получите?
Гость снисходительно ответил:
– В ее расческе можно волосы найти, стакан подойдет, из которого она пила, кофта, белье грязное – ДНК из всего извлечь можно.
Моника кашлянула.
– Ну, волосы подходят только с луковицей, да я ему ничего объяснять не стала. Выгнала. Он сначала уходить не желал, пообещал мне не десять, а двадцать процентов прибыли. Пришлось пригрозить, вызвать охрану, чтобы красавчика восвояси отправили. Жорика к двери повели, а он остановился: «У Светки можно анализ взять, проверить, бабка ей Елена или нет».
Но я ему конкретно заявила: «Вон!» И через день…
Моника заправила за ухо прядь волос.
– Угадай развитие событий?
– Явилась Светлана? – предположил я.
Одноклассница хлопнула ладонью по колену.
– Точно. Изъявила готовность прямо сейчас сдать защечную пробу, кровь – все, что я захочу. Исследование подтвердит: она родная внучка Елены или нет. Цена вопроса – пять тысяч евро.
– Ты должна заплатить ей за поход в лабораторию? – уточнил я.
– Ну не она же мне, – хмыкнула Моника, – похоже, парочка готова на все ради денег. Я ей спокойно объяснила: мне совершенно не интересно, есть ли у Елены родня и кто она. Мой визит в город инопланетян был предпринят лишь из желания помочь Лене выяснить: Валентина на самом деле ее дочь, или не совсем здоровая женщина неверно оценила ситуацию. Пять тысяч я никому платить не собираюсь, идите лесом, крошка. Елене я о беседе с Валей ничего не рассказала, соврала ей, что Стеклова уехала жить в США, я не могу с ней встретиться.
Больная ничего про фейстайм, скайп и прочие блага цивилизации не слышала.
– Она безвылазно находится в интернате? – осведомился я.
Моника засмеялась.
– Хочешь удостовериться: не скаталась ли «немая» тайком в Москву, чтобы отравить пирожки с мясом? Елена не имеет денег, не знает, где живет предполагаемая дочь. Ей не доехать до Москвы на общественном транспорте. Бедолага пугается даже автобуса, который неподалеку от главных ворот монастыря останавливается.
Она же много лет территорию обители не покидала.
У Моники в кармане зазвонил телефон.
– Да, Рита, – сказала Гранкина, – я на скамейке. Конечно, подходи, мы просто болтаем.
Через короткое время появилась коренастая темноволосая девушка, на ее щеках играл слишком яркий румянец.
Моника встала.
– Знакомься, Рита. В это трудно поверить, но мы с Иваном Павловичем учились в одном классе.
– Ой! Правда? – восхитилась девушка.
