– Добрый день, Иван Павлович, – поздоровалась та.
– Змеюка, – заплакала Света. – Вот вы какой, господин Подушкин! Обещали меня поддержать, а сами коварно поступили. Гадюку сюда вызвали! Почему со мной так всегда поступают? Ненавидят! Гнобят! Унижают!
– Уж извините, Иван Павлович, – повысила голос Настя, – когда я в кабинете увидела разорванное завещание Вали, сразу поняла, кто это сделал. Поехала к вам, чтобы кое о чем поговорить, а тут! Главная героиня сидит!
– Моя мамуленька тебе никто! – затопала ногами Светлана.
– Вообще!
– Хоть у нас разница в возрасте не как у матери с ребенком, Валя меня воспитала, – спокойно возразила Егорова. – Да, ты ей по крови родная, а я – нет. А теперь вспомни, кто и как себя вел? У меня были в школе одни пятерки, у тебя – сплошь двойки. Я Валентине проблем не доставляла, а ты, Света, с четырнадцати лет по гулянкам толкалась, забеременела. Хорошо, что выкидыш случился. Вот после этого тебя и отправили в интернат.
– Негодяйка! – воскликнула родная дочь Стекловой.
– Я помогала маме Вале во всем, – продолжала Настя. – Занимаюсь многими делами в Фунтове, я правая рука Стекловой. А ты? Что делаешь ты?
– Тоже пашу изо всех сил! – завопила Светлана.
Дальнейший диалог женщин стал проходить на повышенных тонах.
– Где? В библиотеке Фунтова? – усмехнулась Настя. – Тебя туда неделю как взяли! А месяц назад ты где трудилась?
– В торговом центре на ресепшен.
– Сколько времени ты там «изо всех сил пахала»?
– Долго.
– Десять лет?
– Не помню.
– Зато я могу срок назвать. Двенадцать дней.
– Врешь!
– Есть документы по зарплате. Тебя убрали из магазина за оскорбление покупательницы.
– Она мне нахамила!
– Чем?
– Подошла туша огромная и говорит: «Девушка, где тут можно купить такое платье, как у вас. У нас размер один». Понимаете, как это неприятно? Подваливает слонопотам и в лицо плюет, что я, как она!
– Ты была на работе, – напомнила Настя.
– И что?
– Не имела права ей отвечать: «Пошла вон, жирное чмо».
– Она жирное чмо!
– Встань перед зеркалом, оцени себя адекватно. Ты стройная?
– Вот, вот, вот, – застонала Света и зашлась слезами, – вот, вот! И так постоянно. Она меня гнобит. Ненавидит! Подговорила мамочку ей все отписать! Я самая несчастная на свете!
– Завела шарманку!
– Вот, вот, слышите? Ей меня не жалко!
– С какой стати я должна тебя жалеть?
– Вот, вот! Мамочка умерла! Единственная! Любимая.
