Кстати, до появления в нашем мире мамули такой игры, как теннис, здесь не было. Моя мама подарила нашему миру очень много всего интересного. А по теннису даже регулярно проводится турнир Элеоноры Корнегейской. Излишне говорить, что применение дара в игре строго запрещено и карается дисквалификацией игрока на целый год.
Запах роз, щебет птиц, азартные крики моих братьев и сестёр. Так хорошо. Так спокойно. Я очень стараюсь построить самый лучший в мире замок. Моя мама всегда учит нас, что с помощью дара любой сможет сделать всё, что угодно, а вот пусть этот любой попробует сам, без дара.
– Ратмир, сотвори нам мороженое из ГУМа, – просит мама.
Я раньше никак не могла понять, что такое «изгума», но потом мамочка рассказала, что в том мире, откуда она к нам пришла, есть такая очень большая ярмарка, где продаётся всё, что угодно, и называется она как раз ГУМ. В том мире такие ярмарки называются «магазин». Смешное название, конечно.
– Анечка, хочешь мороженого? – спрашивает мама.
Я, конечно, хочу мороженого, но ещё больше я хочу успеть достроить свой замок, пока его не подмыло небольшой волной и он не рухнул во всей красе бесформенной грудой песка.
Я отрицательно мотаю головой, черпая обеими руками горсти своего строительного материала.
– Молодец у нас дочурка, – слышу я голос папы, – не каждый ребёнок способен довести начатое дело до конца несмотря на соблазны.
Мама вздыхает.
– У неё абсолютно невыигрышная внешность, – с горечью говорит она. Мамочка сказала это очень тихо, но так получилось, что я услышала.
– Ничего, принцесса не пропадёт, – весело отвечает папа. Но я чувствую, что веселье наиграно. И что папа согласен с мамой, что внешность моя невыигрышная. Я вспоминаю, что кричали мне те девочки на горке. Уродина. Невыигрышная это значит уродина. Я не сомневаюсь в этом.
Я больше не хочу лепить замок. Я не хочу даже мороженое из ГУМа, хотя оно действительно очень вкусное. Я пинаю ногой свой красивый замок. Замок разваливается на некрасивые кучки мокрого песка.
Такие же некрасивые, как я сама. Невыигрышные. Я разворачиваюсь и убегаю, неуклюже переваливаясь.
Я забираюсь в самый дальний уголок нашего сада и сижу там прямо на голой земле, прислонившись к стволу древнего дуба. Дуб растёт почти у самой ограды. Я забралась в щель между дубом и оградой, и меня совсем не видно. Я буду сидеть тут, пока не умру. Пусть. И пусть без меня съедят всё то прекрасное мороженое из ГУМа. Пусть.
Тёплая ладонь ложится мне на плечо.
