Я почему-то стала вспоминать взгляд Гарри, каким он всегда смотрел на мою сестру. В этом взгляде было… желание. Почему я не замечала этого раньше? Моя бедная голова шла кругом, когда я вновь и вновь вызывала в памяти, как Гарри смотрел на Алёнку.
И я… Я вдруг стала представлять, что когда-нибудь Гарри так посмотрит на меня… Гарри… Я… Я всё время вспоминала его запах, россыпь мягких каштановых волос, что я видела так близко, когда он наклонился к котёнку, которого я совала ему как… как какая-то дурочка. И всякий раз у меня сладко кружилась голова и бегали мурашки по всему телу.
Наверное, это передалось мне от вампиров, так реагировать на запах. С кем поведёшься, от того и наберёшься, как утверждает прабабуля.
Гарри. Сколько я его помню, у него всегда были непослушные волосы, и они всегда падали ему на глаза. А он смахивал блестящую каштановую чёлку небрежным движением. Гарри. Он всегда был очень красивым, даже красивее, чем мои братья.
У Гарри колдовские глаза глубокого тёмно-серого цвета, в них можно утонуть, как в омутах; и, словно этого мало, ещё и длинные стрелы чёрных ресниц, они легко могут ранить душу, эти блестящие стрелы; а ещё прямой нос с небольшой аристократической горбинкой и надменные чётко очерченные губы.
К которым так хочется прикоснуться…
Почему? Почему раньше я смотрела на него абсолютно спокойно и забывала о нём, стоило ему скрыться из глаз? А сейчас нет и минуты, чтобы я не думала о нём. Чтобы не представляла себе, как он… как он целует меня… И как сладко щекочущие мурашки бегут по телу всё быстрее и быстрее, описывая круги и восьмёрки, чтобы сойтись всем вместе в одной точке, там…
О Создатель! Я сошла с ума!
Глава 12 ОНА
Аннета.
– Успокойся, Анни, с твоим разумом всё в полном порядке, – звенит серебряным колокольчиком голос моей подружки, – ты просто полюбила, – выносит вердикт Альви, – и это прекрасно!
– Прекрасно? Посмотри на меня, Альви! – у нас с Альви нет секретов друг от друга. Вот и сейчас я примчалась к ней, в Сумеречные горы, ставшие для меня родными.
– Смотрю. И вижу единственного человека в империи, который не является едой. А то, что ты несколько… немного пышновата…
– Ха-ха-ха! Несколько… Ха-ха-ха! – первый раз в жизни захожусь в истерике я.
– Ну, тихо, тихо, Анни… Всё хорошо… – моя подружка крепко обняла меня и теперь вопреки своим же словам плачет навзрыд вместе со мной.
– Что тут за шум, а драки нет? – впархивает в Альвиеттины покои тётя Лайтинэлла, мама Альви.
