Длинные и густые волосы цвета темного шоколада. Красивое лицо, без всяких уколов полные губы. Стройная. Грудь — твердая троечка — приподняв снизу двумя руками «близняшек», подкидываю. Задница — орех! — повернулась, выгнувшись дугой. Это бабы любят ушами, а мужчинам нужен сочный объект обожания… Жуткая обида гложет. Размазываю слезы по щекам. Заглушая звуки, прикусываю до боли запястье руки, оставляя вмятины. Я ведь хотела сохранить семью, исправить свою ошибку… А у него — Лизонька, блядь!
А-а-а-а! Снова расшвыриваю тряпье в разные стороны.
Это же я его научила одеваться стильно. Подбирала костюмы, галстуки… Пусть муж работал в техническом отделе БТИ, где все пропахло сыростью и мышами. Доприхорашивала! Для Лизоньки, да? Зла не хватает!
Наедине с собой я могу себе позволить быть слабой девчонкой, получившей удар по лицу. Мать любила хлестать по поводу и без повода. Не знаю, за что она так отрывалась именно на мне, а брата младшего, наоборот, баловала вниманием. То и получилось… Димка вырос во вседозволенности и всепрощении, не зная слова «нет».
И где он сейчас? Пропивает пенсию матери и умудряется еще у меня клянчить… Только на Дашке где сядешь, там и слезешь. Отец не дожил до этого времени. Слабые легкие сгубила очередная вирусная пневмония… или недосмотр родных. Мать только потом позвонила, когда уже было поздно. Не знаю, жалеет ли она, что так обращалась со мной, или проклинает, что забыла дорогу в родительский дом. Может я и замуж за Олега выскочила, едва исполнилось восемнадцать, ради того, чтобы уйти…
Заваливаюсь спать почти под утро, передумав разные варианты дальнейшей жизни.
Проспала на работу! — чешу взлохмаченную гриву. Иду искать сына, который преспокойно включил телевизор и смотрит мультики.
— Миш, сегодня в садик не пойдем, ладно? — выдаю голосом курильщика и прокашливаюсь в кулак. Лицо свое опухшее я уже видела, с таким в люди идти никак нельзя.
— Але! Лен? Я приболела немного. На сегодня возьму отгул. Нет. Ничего серьезного. Завтра буду как огурчик. Спасибки! С меня коробка конфет, — подслащиваю суровую секретаршу, у которой при слове «конфеты» голос становится теплее и отзывчивей.
Вот и ладушки! Надо еще прибраться и вынести некоторый хлам на мусорку — окидываю взглядом спальню, где повсюду ворохом тряпки мужа валяются. Собираю все в пакеты и отношу в прихожую. Придется идти два раза, но ничего, справлюсь. Пусть теперь его овца одевает и обхаживает.
Сильно разодеваться не стала. Обычный спортивный костюм, кеды.
