Пару раз всхлипнув, самым скорбным тоном произнесла: «Вот, смотри, вчера на его могилу родные ездили, прислали фото». Дегтярев взял мой мобильный, мы с Мариной встали за спиной полковника и увидели творение рук нашего хакера.
Кладбище. За железной оградой – памятник. Скульптура мужчины, который раздирает на себе рубашку. На груди у него надпись: «Спи спокойно, дорогой Павел. Мы никогда не забудем, как тебя задушила одежда».
Глаза полковника приобрели форму и размер советских пятикопеечных монет.
– Встречаются дураки, которые не расстегивают воротник рубашки? – пробормотал он.
– Ой, еще есть те, кто впихивает ноги в тесные ботинки, – защебетала жена. – Побегают день-другой в туфельках не по размеру, поспят в них – и гангрена! Отрезают идиотам нижние конечности.
Полковник положил телефон на столик.
– На памятнике имя Павел, а вы говорили, что он Петр.
– Родители никак договориться не могли, – тут же выдала новую историю Марина. – Мама хотела, чтобы мальчик откликался на Петю, а отцу нравился Павел. Вот и обозвали Петром-Павлом.
– Как крепость, – добавила я.
– Ты о чем? – не сообразил Дегтярев.
– Петропавловская крепость в Питере, – улыбнулась я. – Ладно, я пошла.
– Куда? – занервничал Александр Михайлович.
– Проголодалась, – сообщила я, – хочу вкусно поесть. Марина, ты со мной?
– Конечно, – объявила супруга полковника.
– Эй-эй, стойте! – заголосил полковник. – А что с пуловером?
Я пожала плечами:
– Ничего. Останешься тут, ляжешь спать в свитере. Телефон Гены у меня есть.
– Какого такого Гены? – прошептал Дегтярев.
"
"– Геннадия Анатольевича Медникова, патологоанатома, – объяснила я. – Он давно хочет оказать мне услугу, звонит часто, спрашивает о здоровье членов семьи, напоминает: «Дашенька, всегда рядом! Если кого-то убьешь, сто раз в него ножик воткнешь, сразу пиши. Приеду, заберу трупик, напишу, что покойный чистил картошку в состоянии алкогольного опьянения, сто раз на лезвие упал. Оно стояло на полу под углом в девяносто градусов». Не беспокойся, если тебя задушит свитер, у нас проблем не окажется.
Гена из любви ко мне все наилучшим образом устроит. Марин, побежали, очень уж есть хочется!
Мы направились к двери.
– Стойте! – закричал полковник. – Снимите это с меня немедленно!
– Слышу речь не мальчика, но мужа, – прошептала подруга и громко добавила: – Милый, подними руки.
На этот раз полковник спорить не стал, молча воздел к потолку верхние конечности. Мы ухватили рукава пуловера за вязаные манжеты, потянули… но свитер не поддался.
