Они с Аннушкой приготовили два имени: для девочки – Аксинья, а для мальчика – Алексей. Аксиньей звали мать Радовского. Алексеем – отца. Родился сын.
– Как вас по отчеству? – спросил он.
– Северьяновна, – ответила проводница и снова посмотрела на него взглядом человека, который готов был выполнить приказание того, кому волею обстоятельств она оказалась подчинена, но при условии, что эта просьба окажется посильной и не будет выходить из рамок того внутреннего устава, которым живет она.
В этой женщине было то достоинство, присущее простым людям, которые прикоснулись к образованию и освоили грамоту и искусство управлять порученным делом.
На вид лет сорока с небольшим. Еще не утратившая стройности, хотя уже по-крестьянски и по-бабьи отяжелевшая. Со смуглой и чистой кожей лица и рук. Волосы опрятно заплетены в косы и уложены на затылке в круг. Так здесь убирают волосы все замужние. На голове серый платок, повязанный наглухо. Возможно, она была чуть моложе Радовского. Такую бы лет двадцать назад, если бы встретил ее в родительской усадьбе, конечно же, приметил бы.
На такую нельзя не обратить внимание. Даже теперь тянуло заглянуть в ее лицо, заговорить, пусть даже о постороннем, задержать взгляд."
"Боже, как хотел бы он сейчас вернуться на озеро, на хутор Сидоряты, к своей семье, к Аннушке и Алеше! Но нет, нет, нельзя даже думать о подобном. Просто надо забыть, что есть где-то хутор с таким названием, озеро с уединенной кельей монаха Нила, усадьба крестьян Сидоришиных. Жена и сын теперь там.
Они остались в России, на родине. Пусть живут в тишине и покое. И поскорее забудут о нем. А его, как отпавший от материнской ветки лист, уже ненужный и бесполезный, пускай гонит другой ветер и по другим дорогам. Теперь уже все равно, по каким. Я пропастям и бурям вечный брат…[8]
– Нам нужно как можно быстрее попасть в Малые Васили. – Он снова посмотрел в лицо проводницы и понял, что рассматривает ее больше, чем с любопытством.
– Туда мы и идем, – ответила та.
– А скажите, Аксинья Северьяновна, кто это с вами живет?
– Дочери.
– А муж у вас есть? Где он? На фронте? В лесу? В полиции?
– Мужик мой пропал еще до войны. В коллективизацию.
Радовский слушал ее и думал: не проста, знает, что говорит.
– Я имею в виду женщину. С ребенком. Кто она? Беженка?
– Племянница. Лида. Сестрина дочка. Намыкалась горя. С двумя пеленками прибежала. Тоже из самооборонной деревни. А Красная Армия пришла, так где ж от нее оборонишься? Под Брянском потом жили.
