Воронцов и Иванок, притиснувшись друг к другу и подобрав ноги, легли на корме и приготовили автоматы. Когда лодка отплыла от берега метров на пятьдесят, в лесу сработали сразу две растяжки.
– Пускай теперь лезут, – засмеялся Иванок.
Под ногами шуршала вода. Отчерпывать из лодки было некогда. Плоскодонка шла тяжело, едва не зачерпывая низко осевшими бортами. Но с каждым мгновением берег, к которому они стремились, о котором мечтали как об избавлении от всех бед и страданий, становился все ближе.
– Ну что, Иванок, домой? – И Воронцов наклонился к бледному лицу своего товарища.
– Меня это не очень радует, – неожиданно ответил Иванок.
– Это ж почему? – недоуменно спросил перевозчик.
– А потому, Семенов, что движемся мы сейчас не на запад, а на восток.
Семенов одобрительно крякнул.
– Тише вы. Развеселились. Вода звуки отражает. Выйдут сейчас к берегу, шарахнут из пулемета…
– До утра будут выходить. Там ребята гостинцев им навешали…
Когда уже показался родной берег, лейтенант Васинцев спросил у Воронцова:
– Тебе что пообещали за удачно проведенную операцию? Отпуск домой? Или очередное звание?
– Отпуск, – признался Воронцов и тут же подумал о Зинаиде.
Мысли о ней в последнее время для Воронцова стали той мечтой, которая, порой единственная, помогала ему выживать в самые трудные минуты окопной жизни, при этом не забывать в себе человеческое, основное, к чему еще придется возвращаться. Его заполняла та беспокойная нежность, глубину которой он познал только однажды. Но тогда с ним была другая.
– Ничего у тебя с отпуском не получится.
– Это ж почему?
– А потому, что на днях начнется наступление. Все отпуска уже отменили. Еще неделю назад. Я в штабе дивизии был, там у меня землячок служит в батальоне связи. Так что накрылся твой отпуск, Воронцов. Проси очередное звание. Глядишь, батальон дадут.
– Пошел ты к черту!
– Нет, это ты зря. Будешь на капэ сидеть, на немца в стереотрубу смотреть. Опять же, не придется по лесу бегать в последних сапогах… Подругу себе заведешь из санитарного взвода.
Совсем другая жизнь!
Они засмеялись.
Лодка мягко налезла широким утиным носом на песчаный берег. Воронцов встал и в мутном мареве рассвета, приглушенного густым болотным туманом, увидел старшину медицинской службы Веретеницыну. Иванок тоже узнал ее, посмотрел на Воронцова и сказал:
– Не нравится она мне. Наглая.
– Она лучший в батальоне санинструктор. Понял? Иди, ищи свою винтовку. А то славяне махнут не глядя."
"– Мою не махнут. Ее весь полк знает.
