Что? Он на мгновение задумался и вдруг понял: немец, наблюдавший за вереницей всадников, пробиравшихся краем протоки к тропе, не первый день на передовой, он знает, что такое здешние болота и что такое для пулеметчика первым открыть огонь на виду у нескольких десятков стрелков, окапывающихся перед ним по фронту. Он не хочет стрелять, понял снайпер. Он видит разведчиков, но стрелять не хочет. Очкарик-недотепа ничего, конечно же, не видит. Где ему? Послушно копает своей лопатой, как всякий салага старается для коллектива.
А второй номер, или наблюдатель, спит. Как всякий старослужащий. И унтер, единственный из всего расчета, кто заметил русских, почему-то решил не стрелять. Понятно, почему. Жить всем охота. Что ж, ганс, потерплю и я. И снайпер снял палец со скобы."
"Кондратий Герасимович полез в воду первым. Лошадь доверчиво и послушно последовала за ним. Он еще на берегу понял, что перед ним тропа. Во-первых, вверху, среди ольх было порядком натоптано. Следы свежие, оставленные не далее как ночью.
Во-вторых, все они сходились здесь, у воды, в одном месте. Вода успела очиститься, муть осела на дно. Но именно там, на дне, виднелись узкие следы, наполовину заплывшие илом и черной листвой, еще не успевшей перегнить и тоже превратиться в ил. И в тех следах еще клубилась неподвижными остатками тумана муть. Следы уводили на ту сторону. Значит, здесь, решил Нелюбин. За ним, стараясь не отставать, полез в протоку младший лейтенант Баранов. Этот парень, жилистый, как рессора, все время был рядом.
Кобура пистолета расстегнута. Можно было подумать, что расстегнута она по небрежности. Но черта с два! Так он носил свой штатный ТТ. А за ремнем, на животе, торчал еще один, нештатный. И зачем, думал Нелюбин, ему столько оружия? Эх, молодежь, молодежь…
Младший лейтенант напряженно смотрел то по сторонам, то на летчика, с трудом державшегося в седле, прислушивался к звукам, доносившимся с болот и протоки.
– Слышь, младшой, – сказал он смершевцу, когда они заходили в воду, – застегни кошель, а то пистолет потеряешь.
Но тот даже не отреагировал.
– В такой дрегве потом не найдешь, – ощупывая шестом топкое дно, сказал Нелюбин.
Младший лейтенант Баранов положил на плечо автомат.
– Идут. Слышишь, младшой?
– Кто?
– А кто ж их знает. Может, наши. А может, немецкая разведка возвращается.
– Давай, быстро назад!
– Погоди. Вроде наши. Взводный знакомый, из Девятой роты.
