Значит, выходить будут налегке. Задача двух неполных рот Третьего батальона, таким образом, упрощалась до обеспечения выхода через линию фронта разведгрупп и взводов усиления.
Комбат сформировал взвод прорыва. Расположил в лесу в ста метрах от передовой траншеи минометную батарею. Прибывший взвод артиллеристов одну 76-мм дивизионную пушку выкатил на прямую наводку, замаскировав ее прямо в прибрежных кустах, в двадцати метрах от траншеи, а другую установили на закрытой позиции. По флангам окопались расчеты крупнокалиберных ДШК.
Взвод прорыва имел несколько надувных лодок и плот. Кроме того, на ту сторону каждую ночь ходили разведчики и саперы. Они отыскали брод, натоптали узкую тропу, по которой теперь и переправлялись через болота, чтобы сделать в минных полях проходы. Немецкие пулеметчики обосновались метрах в двухстах правее тропы, за обмыском, заросшим ольхами и черемухами. Оставалось надеяться, что, если это круглосуточный пост, то ночами немцы будут сидеть в своем окопе и не бродить по берегу.
Тогда их можно обойти и без помех переправиться на свой берег. С другой стороны, одиночный пост среди болот перед фронтом противника – совершенное безумие. Ночью его можно будет снять. Но вряд ли эта история затянется до ночи. А что, если немцы разгадали замысел операции и теперь спешно закрывают выход? Наблюдатели пока обнаружили только один пулемет. Но значит ли это, что других нет? Там, глубже, на их территории.
Капитан Солодовников вызвал к себе командира разведгруппы. Младший лейтенант с воспаленными от недосыпания глазами стоял перед ним и выслушивал очередное приказание.
Его, видимо, только что разбудили. Видимо, в таком же состоянии и вся его группа, но других разведчиков в батальоне нет. Эти хорошо знали не только тропу, но и расположение немецких постов, маршруты движения патрульных групп. Нет, других посылать туда нельзя. Только этих. Эти надежнее. Измотаны. Работы у них сейчас много. Но приказ выполнят. Потом – двое суток отдыха. И – двойная пайка. Выпивку раздобудут сами.
Не первый день на фронте.
Он снова и снова мысленно возвращался к своим лучшим офицерам, посланным за линию фронта, к солдатам, с которыми воевал еще под Зайцевой горой и которые ушли вместе с ними. С пополнением, каким бы оно ни было, таких больше ему не получить. Это люди сорок первого года. Как и он сам. И все же он поступил верно, послав в Чернавичскую пущу лучших своих офицеров и солдат. Другим такое задание оказалось бы просто не по плечу.
