Бросать тяжелые, как камни, «феньки» с офицерского ремня научил их бывший командир первого взвода лейтенант Петров, которого они потеряли во время неудачного наступления на Яровщину. Здоровяк Петров забрасывал таким способом гранаты на сто двадцать шагов. Несколько раз, на спор, выигрывал у лейтенантов соседней Седьмой роты их суточное довольствие. Курить Петров не курил, а выпивал только перед атакой, вместе с солдатами. Вот кто был настоящий гранатометчик. Взводный обучил этому способу забрасывать гранаты на дальнее расстояние многих, в том числе и Воронцова.
Комбат однажды застал их за этим занятием и сказал:"
"– Мальчишество. Вы лучше личным составом займитесь. Обучите их бросать гранаты как положено. А то половина взводов гранат боится как черт ладана. Перед атакой в окопах закапывают.
Но однажды Петров забросал гранатами минометный расчет, который вел огонь из глубокой воронки по его взводу. Дуэль эта длилась всего несколько минут. С четвертого или пятого броска лейтенант забросил гранату прямо в воронку, и миномет затих.
Комбат хотел представить уничтожившего минометный расчет к награде, но когда узнал, что это лейтенант Петров бросал гранаты с ремня, сказал: «Мальчишество», – и ход рапорту Воронцова не дал. Правда, через месяц Петров все же получил медаль «За боевые заслуги», но уже совсем за другой эпизод.
Они скатились в овраг. Воронцов быстро расстегнул ремень, снял с него антапки, расправил, просунул пальцы в рамку пряжки, сложил вдвое, прихватил свободный конец.
– Закладывай, – приказал старшему сержанту.
Численко просунул в петлю гранату, отвел пращу на размах броска, прижал скобу воспламенителя, разжал усики чеки и бережно вытащил ее.
– Готово, командир. Раз, два, три!
Воронцов ухватил тяжесть гранаты, с силой, ускоряя вращение, крутанул ремень над головой, разжал пальцы, конец ремня выскользнул, и граната черным шариком закувыркалась в сторону осинника, откуда короткими очередями продолжал бить пулемет.
«Фенька», заброшенная на довольно приличное расстояние, взорвалась, едва достигнув земли.
– Стой на месте, – сказал Численко, проследив за полетом гранаты. – Недолет – пять метров. Давай еще одну, командир. Раз, два, три!
Воронцов лихо крутанул над головой пращу своего офицерского ремня, стараясь угадать необходимый угол поправки, отпустил конец. Черный, кувыркающийся ком гранаты ушел, казалось, по той же траектории, что и первый.
