Для всех! И для мужчин, и для женщин.
– Все готово, – сказал Мит. – Господин унтер-офицер может проверить.
– Норберт, когда мы одни, можешь звать меня по имени. Мы ведь все здесь равны. Все – товарищи.
– Да, – как-то неуверенно кивнул Мит. Он снял свои очки и тщательно протирал их ослепительно белым платком. Без очков его лицо казалось совсем детским. – Спасибо, господин унтер-офицер. Но я не знаю вашего имени. Простите.
– Арним. Моя родина – Баденвейлер.
– Вы из Шварцвальда?
– Да. Вы бывали там? – Бальк снова перешел на «вы».
Возможно, панибратство с подчиненным здесь действительно ни к чему.
– Конечно. И не раз. Но в самом Баденвейлере не приходилось. Прекрасные места. А я родом с севера, с побережья.
Бальк какое-то время смотрел на него. Мит тоже улыбнулся, близоруко хлопая глазами. И это его глуповатое выражение лица, и непорочно-белый платок в его руках, и птичий гомон вокруг, и даже храп ефрейтора Дальке, – все это неожиданно слилось в единый поток, который хлынул в душу Балька таким сильным эмоциональным переживанием, что он закрыл глаза и какое-то время неподвижно, будто оцепенев, сидел в углу окопа.
"
"Мит нацепил на нос свой «прицел», когда русская конная разведка уже миновала луг, редкий сосняк и углубилась в заросли черемушника по краю болота. Стало ясно, что они возвращались. Там, в черемушнике, возможно, спрятаны лодки. А коней они пустят вплавь. Так в прежние времена преодолевали естественные преграды степные воины. Не только разведка, но и целые орды. Им это ничего не стоит.
А раненый, видимо, и есть летчик того самого русского истребителя, сбитого над лесом, которого теперь ищут «древесные лягушки». Летная куртка, летный кожаный шлем с гарнитурой. Ранен. Вот почему для него не хватило лошади. Но об этом надо молчать. Пусть самолет и летчика ищут те, кто имеет на это соответствующий приказ. А задача третьего взвода – боевое дежурство на опорном пункте «Малые Васили». Тем более что работы здесь, похоже, прибавляется.
Храп под парусиновой накидкой, под которой бугрилось тело первого номера Schpandeu, неожиданно прекратился.
Показалось красное лицо ефрейтора, искаженное гримасой ужаса. Все смотрели на него, ожидая, что же произойдет в следующее мгновение.
– Нет, здесь, в этих болотах, мне долго не выдержать, – сказал Дальке и посмотрел на свой пулемет. – Тем более с такими напарниками, как вы.
– Что случилось, Генрих? – спросил его Бальк. – Тебе опять приснилось что-нибудь неприятное?
– Вот именно. Приснилось.
