На самом деле он открыл крышку пробирки, чтобы выпустить из нее ящерицу. Очень медленно, как-то заторможено, ящерица высунула голову из моего влагалища и выползла на металлический стол.
– Судя по всему, Абрамян сексуально одержим такими видео, – сказал Том.– Мы называем его за глаза «Королевское величество Ящер».
– Абрамян любит и демонстрацию струйного оргазма, – напомнил помощник Тома.
– Займись этим, – велел Том.
Как только наши глаза встретились, я узнала молодого помощника Тома, его умный пронзительный взгляд.
Он уже работал здесь со мной раньше.
Молодой человек ввел два пальца во влагалище и вдруг произнес по-русски совсем тихо: «Бесконечные измерения». Я знаю, помню русский язык, я родилась в России.
Ах, это словосочетание, оно пронзило мне мозг! От него, казалось, произошел взрыв сине-белого света в голове, оно – как удар электрического тока! Это кодовое словосочетание, которое проникло в мой мозг и наполнило решимостью выполнить все, что мне скажут.
А мужчина шепчет на ухо едва слышно:
– Ты должна довериться мне и четко выполнить все. Сейчас ты попросишься в туалет. В правой кабинке возьмешь платье и сразу иди к окну. Там перед одной из створок стоит табуретка, встань на нее, распахни окно и быстро выскочи на улицу. Возле здания тебя ждет микроавтобус синего цвета. В нем мой человек. Садись в автобус. Он вывезет тебя за пределы охраняемой зоны и отвезет в безопасное место. Это твое спасение…!
* * *
Девять месяцев спустя.
Санкт-Петербург, Россия.
Горыныч открыл дверь квартиры, впустил девушку и ее спутника, зашел сам, включил свет и сказал:
– Скромненько тут у нас для таких дорогих гостей.
– Ничего, до утра как-нибудь продержимся, – сказал высокий широкоплечий мужчина, лет тридцати, – давай перекусим с дороги и в спальню. Я по Алискиному телу соскучился. Покажем тебе настоящую любовь!
Девушка улыбнулась и ласково посмотрела в глаза спутника. Они прошли на кухню, Горыныч поставил чайник и стал делать бутерброды, украдкой поглядывая на девушку.
Нравилась она ему! Стройная, голубоглазая пышногрудая блондинка почти всю тяжелую дорогу с юга в жигуленке молчала, не просила остановить машину или купить ей что-нибудь, не проявляла никакого недовольства, не упрекала за неудобство. Горыныч не любил болтливых и капризных женщин.
– Вовремя мы с Утриша свалили, – сказал он, открывая бутылку пива. – Там сейчас шмон. Надьку забрали.
