И отошёл, но недалеко, всего на несколько шагов.
Внезапно одно из тел ожило. Мужчина (Маса узнал говорливого, обходительного Ракуду), по-кошачьи выгнувшись, прыгнул командиру на спину, блеснул нож, но предводитель «чёрных курток» оказался ловок – дёрнул головой, уклоняясь от удара, опрокинулся назад, покатился по траве. Ему кинулись на выручку со всех сторон, на земле зашевелился бесформенный чёрный спрут с множеством торчащих рук и ног.
Пользуясь суматохой, ещё одно тело, на сей раз маленькое, тоже зашевелилось.
Это был восьмилетний Яити. Он привстал, покачнулся, потом встряхнулся. Двое «чёрных курток» хотели схватить мальчишку, но он прошмыгнул между расставленных рук, вмиг вскарабкался на дерево.
– Держи! Держи! – заорали преследователи. Грянули выстрелы.
Яити перелетел на соседнее дерево, потом на следующее. Перебитый пулей сук обломился в его руках, но чертёнок уцепился за другой.
Тем временем с Ракудой, наконец, покончили. Двое «чёрных курток» остались лежать на земле. Остальные оттащили мёртвого синоби в сторону, помогли своему командиру подняться.
Тот сердито оттолкнул услужливые руки, сдёрнул с головы капюшон. Блеснул револьвер, наставив своё длинное дуло на скачущего по деревьям мальчугана. Дуло описало короткую кривую, исторгло огненный плевок – и Яити камнем свалился вниз.
Маса так и застыл с разинутым ртом, поражённый не меткостью стрелка, а блеском его гладко обритого черепа. Этого человека он уже видел, несколько дней назад! Бродячий монах, ночевавший в деревенской гостинице вместе со «строительной артелью» Каматы, вот кто это такой!
И всё стало окончательно ясно.
Предусмотрительный человек Дон Цурумаки. Не стал полагаться на верного, но недалёкого Камату. Приставил к отряду соглядатая, который, не обнаруживая себя, всё высмотрел, всё разнюхал. Видел побоище на горе, приметил, где вход в подземелье, где подъёмник… Чистая работа, ничего не скажешь!
Монах (теперь Маса про себя называл командира «чёрных курток» только так), видно, побоялся, что кто-то ещё из убитых ниндзя оживёт.
Вынул из ножен короткий меч и принялся за работу. Клинок тринадцать раз поднялся, тринадцать раз опустился. У стены дома выросла пирамида из отсечённых голов, больших и маленьких. С мечом Монах управлялся ловко, чувствовался хороший опыт.
Перед тем, как приступить к завершающей части штурма, командир велел отряду построиться в шеренгу.
– Потери пока небольшие, – говорил Монах, пружинисто шагая вдоль строя.