– Значит, он нанял кого-то или попросил напечатать эти письма, якобы для розыгрыша, – парировала Амалия. – Так или иначе, он нашел способ. Осталось только понять – какой. Может быть, ему помогала мать?
– На допросах она рыдает и грозит всем нам страшными карами, – усмехнулся Анри. – Но она тоже не имела дела с пишущей машинкой. И я не думаю, чтобы сын посвятил ее в свой план. Она неподходящий сообщник – слишком эмоциональная, легко возбудимая женщина. Правда, она все же сказала одну очень важную вещь.
Несколько недель назад стало ясно, что дело идет к разводу…
– Между ней и Альбером Лами?
– Да, и в этом случае мать и сын остались бы без ничего. Почти все состояние семьи он перевел на себя, так что у Эрнеста Ансельма был повод куда весомее, чем ненависть, чтобы избавиться от отчима.
– В общем, все донельзя банально и старо, как мир, – вздохнула Амалия. – А казалось таким запутанным… Бедная Лили Понс! Прикрываясь ее именем и трагической гибелью, устроить такую мистификацию…
– Зато ее песни теперь идут нарасхват, – заметил Анри.
– Нет ни одного кабачка, где бы не играли «Коменданта» или «Аквамариновое танго». И все, кто хоть раз в жизни видел ее в примерочной у Пуаре или Ланвен, наперегонки строчат воспоминания, за которые редактора газет чуть ли не дерутся друг с другом…
– Это все пена дней, – вздохнула Амалия, – и она скоро схлынет. В субботу я собираюсь собрать всех заинтересованных лиц, чтобы поставить точку в деле Лили Понс.
– В субботу? То есть уже завтра?
– Да.
В шесть часов приглашаю вас – и комиссара, конечно, – к себе. Также будут Андре Делотр, его жена, Жером Делотр, Жан Майен… возможно, приедет и доктор Анрио, я его уже предупредила. Жак Бросс пока в больнице, Бернар Клеман под стражей, потому что ему предъявили обвинение в препятствии правосудию. Будут, конечно, Ксения, Габриэль Форе как представитель прессы, граф с сестрой в качестве владельцев замка, жених Лили Понс и Ева Ларжильер. Я изложу кое-какие свои соображения, а вы с комиссаром поможете мне погасить скандал.
А он непременно случится, – задумчиво прибавила Амалия, – и очень громкий.
Анри пристально посмотрел на нее.
– Почему бы вам просто не сказать, кто совершил убийство, и предоставить остальное мне? – сердито проговорил он.
– Дорогой мсье Лемье, – сказала Амалия, качая головой, – поверьте, я уже размышляла и так и эдак, но ничего не выйдет. Улик нет, и доказательств нет, только косвенные.
