Что она наделала? Она же сама, собственной рукой подписала себе смертный приговор! У мужа нет денег… а если бы и были, этот гнусный инспектор потребовал бы сто тысяч, потом еще сто, и еще, и еще… Не все же такие покладистые, как Рошары, один раз взяли мзду, вняли предупреждению, что это не повторится, и исчезли… Брат мужа еще говорил тогда, что им сказочно повезло… Но теперь она не сможет раздобыть деньги, а раз так, Лемье наверняка пустит протоколы в ход и уничтожит ее… Как она могла так сглупить и пойти у него на поводу? У этого сопляка, ничтожества, паршивого маменькиного сынка…
Неожиданно она вспомнила кое-что – и приободрилась.
– Я… – пролепетала она, роняя на пол меховую накидку. – Простите, мне нехорошо… голова кружится… Не могли бы вы дать мне стакан воды?
Анри посмотрел на ее смертельно бледное лицо, молча кивнул, встал и подошел к столику в углу, на котором стоял графин и два стакана. Налив воды, он обернулся, и слова замерли у него на губах. Одетта стояла напротив него, держа его револьвер, который он еще до начала беседы убрал в ящик стола.
И, хотя ее руки ходили ходуном, он не сомневался, что она найдет в себе силы выстрелить.
– Записную книжку, – прошипела она. – Давай ее сюда! И те бумажки, которые я только что подписала, тоже!
– Осторожнее, мадам, – холодно сказал Анри. – Это оружие, и здесь не Булонский лес. Кругом полно свидетелей.
– Отдай мне бумаги по-хорошему, – прошипела Одетта, поудобнее перехватывая тяжелый револьвер. – Отдай, и разойдемся! Иначе тебе не жить! Мне и так грозит гильотина, убью одним больше, одним меньше – все равно!"
"Она отчаянно храбрилась и все же надеялась, что до этого не дойдет.
Пусть он отдаст мне бумаги, молила она кого-то невидимого. Пусть отдаст, и я его не трону! Только заберу их и уйду…
Но Анри молча покачал головой и выплеснул воду ей в лицо. Задохнувшись от ярости, Одетта нажала на спуск…
Жером и Бюсси, пререкавшиеся в соседнем кабинете, одновременно услышали выстрел. Комиссар подпрыгнул на месте.
– Черт побери! – заорал он.
– Лемье! – И быстрее молнии метнулся к двери, выходящей в коридор.
Жером Делотр, не понимая, что происходит, но учуяв, что творится что-то скверное, кинулся следом за ним.
В кабинете Анри Лемье пахло дымом от выстрела. Одетта с пятном крови на груди, против сердца, скорчилась на полу. Правая рука стиснула револьвер.
– Что это? – рявкнул Бюсси, наливаясь кровью. – Инспектор!
– Она подписала признание, а потом передумала, – мрачно ответил Анри.
