Вы знаете, что она сделала, когда узнала, что Робер погиб? Устроила вечеринку с танцами. На патефоне крутилась пластинка с модным танго, а пьяная мадам отплясывала на столе. И это не какие-то злые языки, не досужие сплетни – я сама видела, собственными глазами. А ведь ее мужа тогда еще не похоронили.
– Вам известно что-нибудь о причине, по которой она рассорилась с Леоном Жерве? – спросила Амалия. – Ведь если Лили стала вдовой, им ничто не мешало соединиться, купить театр и жить долго и счастливо.
– Это вы хорошо сказали, – хмыкнула Жанна.
– Только вот беда в том, что Леон ни в чем себе не отказывал. И ладно бы какие-то мимолетные статисточки, но он снова стал крутиться рядом с Евой.
– Почему?
– Как знать? Может быть, у них была великая любовь, – с вызовом ответила Жанна. – А может быть, дело в том, что у Евы в банке миллион наличными, а Лили не очень-то любила раскошеливаться. Любовь любовью, но когда из тебя все время тянут деньги, это и самую глупую заставит задуматься. Словом, она поразмыслила и дала Леону отставку.
Но Леон недолго горевал: женился на дочери старого Герца, финансового туза. Продолжение вам известно? Он купил театр, устроил его по своему вкусу, только вот прибыль оказалась ниже, чем он рассчитывал. Тогда Леон переделал театр в кинематограф и открыл заново. От зрителей теперь отбоя нет, а на сцене он играет в другом месте и всем доволен. Да, дочку Герца он выгнал, как только старик разорился. Тот неудачно вложил деньги в русские бумаги и прогорел, а Леон свои вложил куда лучше и ничего не потерял.
Теперь старый Герц, который держал за горло половину Парижа, каждую неделю в один и тот же час проходит под окнами Леона и выкрикивает проклятья в его адрес. И знаете, что сделал Леон? Предложил бывшим должникам Герца заплатить за билеты и любоваться с балкона, как старик внизу бессильно потрясает палкой и изрыгает проклятья на нескольких языках. – Жанна перевела дыхание. – Ох, я вам тут нарассказала уж и не знаю, на сколько франков, сударыня…
– Сорок пять, – сказала Амалия и, достав кошелек, отсчитала пятьдесят франков.
– Сдачи не надо.
Крохоборка, именно так, помыслила она. Полузабытое слово маячило где-то в глубинах сознания, но Амалия, занятая беседой на другом языке, не сразу вспомнила его. Одним словом, общество этой крохоборки уже начало утомлять мою героиню. Однако Жанна, по-видимому, не была расположена ее отпускать."
"– Скажите, сударыня, а правда, что кто-то убивает тех, кто был тогда в замке? – Амалия кивнула.
