Амалия взглянула на свои изящные часики, подумала, что время у нее еще есть и его более чем достаточно, и, взяв такси, велела отвезти себя в Сен-Клу, пригород Парижа, где жила Жанна.
Некоторые дома похожи на своих обитателей, другие на них совсем не похожи, и, едва увидев уютный домик с очаровательным ухоженным садиком, Амалия задалась вопросом, насколько сестра Лили Понс будет напоминать свое жилище.
«Может быть, это окажется приятная хлопотливая дама средних лет, у которой в кухне все начищено и блестит, а в комнатах ни пылинки… А может быть, этот прелестный домик, розы и герань только нечто вроде благопристойной маски, скрывающей не слишком приятное лицо».
Амалии хватило одного взгляда на Жанну Понс, чтобы со вздохом убедиться в том, что второе предположение оказалось ближе к истине. Есть люди, у которых на лбу словно написано: нам всю жизнь не везло, а когда наконец повезло, было уже слишком поздно, мы очерствели, озлобились на весь белый свет, и нам в общем-то нравится пребывать в этом состоянии.
Когда человек привык считать, что все вокруг сволочи, как-то само собой подразумевается, что он забрался на недосягаемую высоту, чтобы их судить, а любая высота, даже воображаемая, всегда льстит самолюбию, и спуститься с нее чертовски нелегко.
– Вы из газеты? – спросила Жанна, недружелюбно буравя Амалию своими крошечными глазками.
– Я помогаю расследованию.
– И вы хотите, чтобы я в это поверила?
– Позвоните комиссару Бюсси или инспектору Лемье и спросите у них.
Они подтвердят.
Жанна засопела еще неприязненнее.
– Сейчас в полицию, – объявила она, – берут непонятно кого!
У нее были грубые черты лица – грубые от природы и не облагороженные ни мыслью, ни стремлением к образованию. И Амалию ничуть не удивило, что в комнате, где они разговаривали, не было ни одной книги. Только пара газет на столе, засаленная тетрадь с какими-то расчетами, и все. В самом темном углу тускло отсвечивали стеклами несколько фотографий в рамках, которые словно нарочно установили так, чтобы их почти не было видно.
Зато скатерть на большом столе была в идеальном состоянии, а сложная вышивка, покрывавшая ее поверхность, наверняка заняла не одну неделю и даже не один месяц.
– И вообще, я уже разговаривала с комиссаром, – продолжала Жанна. – Некоторые думают, что у таких людей, как я, полно времени для досужих разговоров…
Амалию так и подмывало встать и уйти, но она не могла этого сделать.
