После детских праздников в моих карманах всегда можно отыскать запасы сладостей. Ребятишки и их родители считают своей обязанностью накормить нашу команду аниматоров до отвала. А мы и не против. Я обычно несу всё домой, и угощаю бабу Раю. Она та еще сладкоежка. Была…"
"— Спасибо, — забыв о смущении, малышка протягивает ладошки, и я насыпаю ей конфеты.
— Ой, спасибо Вам, — мама тоже расцветает от благодарности. — Она просто обожает Эльзу, — шепчет мне заговорщицки.
— Ну, значит мы вовремя встретились.
— Точно. Будет теперь об этом весь вечер вспоминать.
А вы на праздник к кому — то? — указывает на мою одежду.
— Нет. К родственнику в гости, — приходится чуточку приврать, — Просто как раз с праздника еду, не стала переодеваться.
— А-а-а-а.
Так получается, что выходим мы на одном этаже. Девушка с малышкой уходят на лево, а мне, судя по номерам квартиры — направо.
В обнимку с чемоданом, шагаю в нужном направлении и считываю цифры.
Четыреста двадцать шестая, седьмая… восьмая.
Вот. Мне сюда.
Волнение снова даёт о себе знать.
Надеюсь, Карина успела позвонить и меня ждут. А если нет? Если нет, то… оглядываюсь на чистый теплый подъезд. Возможно придется заночевать здесь. Не самый худший вариант, правда?
На самом деле это я просто храбрюсь. Мысль о том, что я останусь в чужом холодном подъезде наводит на меня ужас. Хочется верить, что меня не выгонят и не пошлют, опять на те отвратительные три буквы, как восемь лет назад.
Поставив чемодан на пол, поправляю шубку и снимаю с головы шапку. Волосы на концах намокли и висят паклями, но это не моя вина.
Это всё метель.
Глубоко вдохнув, вжимаю палец в кнопку звонка.
Желудок начинает подрагивать и сжиматься от волнения. Может, не надо было сюда ехать? Зачем я вообще послушала сестру?
Развить мысль я не успеваю, потому что дверь рывком распахивается.
— Я похож на благотворительный отель? — рявкает в трубку уже знакомый мне мужчина, смотря не на меня, а куда — то в сторону.
А он что здесь делает⁈
Я застываю сначала от удивления, а потом от непонимания куда деть взгляд.
К щекам стремительным потоком несется краска.
Нужно бы отвернуться, потому, что я чувствую, что начинаю пялиться, но мои глаза живут своей жизнью. Бессовестно рассматривают небрежно распахнутую рубашку, а точнее то, что она совершенно не скрывает. Массивный, чуть загорелый торс с вырисовывающимися под кожей рельефными мышцами. Чуть спущенные, с расстегнутым ремнем брюки, будто он как раз раздевался, но не успел этого сделать до конца.
