Она кивает, окинув меня странным взглядом, а потом такой же направляет в спину мужчине, что открыл мне дверь. Он, остановившись около лифтов, ударяет по кнопке вызова ладонью.
Я подхожу, перехватив немного иначе чемодан, и опираюсь спиной на стену. Руки гудят и, кажется, вот — вот отвалятся. Ног от холода вообще не чувствую.
— И что, что Новый Год? У нас контракт, — вздрагиваю от того, как категорично звучит мужской голос. — Ты ребенку подарки на что покупаешь? Правильно, на деньги, которые я тебе плачу, Стадников.
Хочешь, чтобы платил и дальше, выполняй свои непосредственные обязанности. Тридцатого у нас самолёт, прилетишь домой второго. Твоя семья уж как — то отметит праздник без тебя.
Мои брови осуждающе ползут наверх. Ого, да у нас тут начальник — абьюзер вырисовывается.
Делая вид, что рассматриваю пространство, пробегаюсь взглядом по суровому мужскому профилю.
Его лицо, словно высеченное из мрамора, не выражает ни малейшего намека на сочувствие к человеку, который, похоже, на него работает.
Высокие скулы, прямой нос, хищные глаза холодного стального цвета, которые почему — то мне кажутся знакомыми. Осматриваю дорогой костюм, пальто, покрытое тающими снежинками, часы на левом запястье, выглядывающие из — под края рукава… Тут и задумываться не надо. Весь его вид буквально вопит о том, что в этом мире нет ничего более важного, чем он сам и его власть над другими.
Знаю я таких, встречалась.
— Твоему сыну сколько? Семь? — продолжает всё тем же тоном, — Уже взрослый, справится без тебя… Ну, найди кого — то другого, кто переоденется Дедом Морозом.
Нашёл проблему. В этом возрасте вообще уже пора понимать, что никакого волшебного деда с мешком подарков не существует.
От удивления я давлюсь воздухом.
— Пф-ф, — фыркаю, не сдержавшись.
Это же надо быть таким твердолобым и заставлять людей работать в самый главный праздник в году. Еще и решать кому во что верить!
— Верное решение, Кирилл. До завтра, — судя по удовлетворенному тону, эта глыба таки раздавила своего подчиненного.
Боковым зрением вижу, как он отправляет телефон в карман брюк, а сам отчего — то смотрит прямо на меня.
Цепкий, изучающий взгляд жжет кожу лица, скользит вниз по шее, цепляется за шубу и возвращается обратно.
Становится неуютно.
Мне не нравится, когда меня изучают, как экспонат в музее, хотя в костюме Эльзы и с чемоданом в руках я, вероятно, именно так и выгляжу.
Прокашлявшись, осмеливаюсь встретиться с ним взглядом.
