Набираю фрукты, овощи, мясо и крупы, которые помню ела Марго, когда мы были женаты. Проходя мимо отдела со сладостями, беру с полки пару плиток шоколада и коробку конфет. Зачем? Сладости я не ем. Но все равно отправляю их в корзину.
Приезжаю домой, выуживаю два огромных пакета из багажника, поднимаюсь наверх, а когда вхожу в квартиру, так и застываю. Первое, что вижу — это длинные нити дождика, свисающие с потолка в хаотичном порядке, как сосульки с крыши. Ими увешан весь коридор, вплоть до самой ванной комнаты.
Это что за детский сад?
Разувшись и сняв пальто, беру пакеты в одну руку, а второй по пути на кухню срываю несколько серебристых нитей.
— О, ты вовремя, — заметив меня, тушканчик ставит на стол хлеб, — я как раз разогрела ужин.
Достает из микроволновки вчерашний плов, а я опускаю на пол пакеты.
— Это что? — протягиваю ей свисающий с ладони дождик.
— Ну и зачем ты его снял? — с упреком отбирает его у меня. — Я два часа развешивала. Будешь теперь сам возвращать на место. — осторожно повесив его на спинку стула, опускает взгляд на пакеты и тут же меняется в лице, — мандаринки.
Можно?
Поднимает на меня свои голубые глаза, и все раздражение из-за неуместных декораций куда-то внезапно исчезает.
Я вздыхаю.
— Конечно. Доставай, — киваю ей на пакет и усаживаюсь за стол.
Аромат плова дразнит рецепторы.
И пусть он не из нужного вида риса и немного склеился, а все равно вкусный. Особенно в нем примечательно то, что не я жду доставку ужина, а ужин сам ждет меня на столе.
Я отвык уже от такого.
— Как твой день? Успел на свою встречу? — помыв пару мандаринов, Злата усаживается на соседний стул, прям как будто ей реально интересно.
Подгибает под себя ногу и принимается активно их чистить.
— Успел.
— Вот видишь. А ты переживал, — триумфально улыбается. — А нужно было просто сделать добро. И оно тут же вернулось в лице Кирилла, — отломив половинку, кладет ее на блюдце передок мной, а вторую ломая на дольки, отправляет себе в рот, — ты, кстати, дал ему мой номер?
Слегка замедлив жевательные движения, проглатываю рис.
— А что? — выдавливают с усилием, — Понравился тебе?
— Да, — ее губы плывут в улыбке, — он приятный в общении и милый.
Чувствую, как исчезнувшее раздражение возвращается обратно.
— Так ты дал?
— Нет.
Рука Златы зависает в воздухе, так и не донеся очередную дольку до рта.
— Почему? Он не попросил? Передумал? — звучит растерянно.
— Попросил, — резко встаю, чтобы налить себя пятьдесят грамм бурбона.
