Я его засыпала вопросами о самочувствии, говорила, чтобы не вставал, не торопился, во всем слушался врачей, а он говорил, что бодр, как огурец и ворчал, что обращаюсь с ним, как со старым больным дедом.
Иногда я давала трубку Ваньке, и тот радостно удивлялся, услышав знакомый голос. Было смешно слушать, как большой Барханов басовито сюсюкается с племянником, а тот ему что-то отвечает на своем малышковом.
«Когда я смогу тебя навестить?» — как всегда в конце переписки перед сном звучал привычный вопрос, за которым стабильно следовал отказ.
Но не сегодня.
«Приходи, завтра»
«Серьезно?» — я аж подскочила на кровати.
«Да. Я уже выгляжу вполне сносно. Надеюсь, не сбежишь»
Да куда я денусь, глупый.
«Завтра в одиннадцать. Жди»
«Жду».
Ночью мне практически не удалось заснуть. Я все думала, переживала, крутилась волчком от нетерпения и волнения. Мне так хочется его увидеть, и так много надо сказать.
В итоге утром встала такая красивая, что даже Ванечка как-то подозрительно притих, рассматривая свою помятую мать.
Пришлось в срочно порядке приводить себя в нормальный вид: краситься, наряжаться, делать прическу. Будто шла не больного навестить, а на свидание собиралась.
В договоренное время я сдала Ванечку Нине Александровне, вызвала такси и отправилась на встречу с Артуром.
Он лежал в той же клинике, в которой меня когда-то лечили после аварии. Дорогой ремонт, приветливый персонал, совсем не та унылая больничная обстановка, что в муниципальных учреждениях. Это хорошо. Не так страшно. Не так тоскливо.
Сюда люди приходили не болеть, а поправляться, но все равно пока шла в сопровождении медсестры на третий этаж, туда, где располагались VIP-палаты, успела надумать не пойми чего.
Шальное воображение подкидывало образ изнуренного мужчины, столь же бледного, как и простыни, на которых он лежал, кругом нервно пищащее оборудование, датчики, трубки, капельницы. Серые тени под глазами, безвольная рука с кнопкой, угасающий взгляд полный скорби…
Я так себя накрутила, кто когда вошла в палату, не смогла удержать облегченный вздох.
Барханов полулежал на кровати, привалившись к спинке и листал книгу. Конечно, бледный, осунувшийся, изрядно похудевший и потрепанный, но совсем не такой измученный, как я его представляла.
Увидев меня, он отложил книгу и напряженно улыбнулся:
— Привет.
На ватных, совершенно непослушных ногах я подошла к нему ближе, ощупывая подозрительным взглядом.
— Красавец, да? — криво усмехнулся он.
— Ты…ты… — у меня не было слов.