А я, видя его руки, внезапно понял, что именно ищет Марк. И у мужчины, и у девушки в левом запястье серебрились круглые капли-точки, не очень заметные на первый взгляд. Но подобная штука лежала у меня в крипторе, и стало ясно, что эта шляпка гвоздя-стигмата, загнанного в запястье, точь-в — точь как у скелета возле гробницы. Знак Восходящего, которого у меня почему-то не было.
— Потому что ты взял мою Кровь, — снова прошептал таинственный голос, — Настоящим Восходящим не нужны метки Вечности.
— Да, стигмата у него нет, — задумчиво проронил Марк, наконец отпуская меня, — Тогда что получается? Кто-то из Восходящих Народа Реки украл Руны у нас из-под носа? Тот хрен, Хвост Акулы, он так и валялся с переломанным хребтом?
— Я его не видела.
Думала, уполз в воду, — призналась Свирель.
— Да ты вообще ничего не видела, куда только смотрела, интересно? — огрызнулся Марк, — Запомни, Свирель, и вы все, запомните, если когда-нибудь хотите стать Восходящими. Самое главное здесь — Звездная Кровь!
Глава 13
Это был единственный раз, когда эмоции Мрака прорвались наружу.
Я посмотрел в его волчьи глаза, почувствовал злобу, жадность и едва сдерживаемую агрессию. Увидел, что все остальные члены «копья» не на шутку струхнули, и осознал, что странный голос абсолютно прав. Звездная Кровь и Руны, даруемая ими сила имела для варвара гораздо большую ценность, чем какие-то там человеческие жизни.
Признаваться в том, что их забрал я, — смертельно опасно. И пусть это идет вразрез с моими внутренними принципами — как ни крути, я случайно взял чужое, — но открываться сейчас и здесь — крайне неудачная идея.
Марк еще раз очень внимательно осмотрел тело Гая. Быстро обыскал его, расщелкнул криптор на запястье мертвеца. Забрал еще что-то. Снова накрыл покойника тканью, затем повернулся к нам, теперь уже абсолютно спокойный и непроницаемый.
— Привяжите животных, потом всем спать. Выходим рано, — приказал он. — Песчанка, дежуришь первым!
После его нагоняя общая атмосфера стала мрачнее тучи.
Разбивать палатки и разжигать костер никто не стал, хотя, по ощущениям, здесь было немного холоднее, чем у моего озера. Пожевав полоски сухого и очень соленого мяса, люди просто завернулись кто в одеяла, кто в попоны, подложили под головы седла и тюки с распряженных животных. Я помогал разгружать их — внутри, видимо, был корм для тауро — серое неочищенное зерно, съестные припасы и личное барахло.
