Схватился изо всех сил за его зубчатый, скользкий край, отчаянным усилием наполовину вытянул свое тело. Что-то мешало, затягивая назад, какой-то груз на плечах и спине, но я хотел жить, преодолел сопротивление, вылез, замер, лихорадочно отплевываясь и пытаясь отдышаться. Голова кружилась, перед глазами мерцали радужные круги. Потребовалось секунд тридцать, прежде чем я начал приходить в себя и немного осознавать происходящее.
Я лежал на чем-то темно-зеленом, холодном и упругом, колеблющимся при каждом движении.
Чуть погрузившись под моей тяжестью, оно было на несколько миллиметров покрыто водой, тело и пальцы уже ощущали ее холод. Чуть повернув голову, я увидел спокойную водную гладь, сине-зеленую кромку берега, верхушки деревьев и столб дыма, поднимающийся в небо где-то за ними.
То, на что я вылез, было огромным, метров шести в диаметре, сердцеобразным листом кувшинки, одним из грозди зеленых переростков, раскинувшихся на водной глади. Он без проблем выдерживал мой вес.
Слабое удивление — разве кувшинки вырастают до таких размеров?
Я глубоко вдохнул. Вдох, пять секунд задержка, выдох, древняя как мир дыхательная гимнастика, замедляющая пульс, гасящая панику, успокаивающая мечущееся сознание. Вдох-выдох, все в порядке, все нормально… Отсчитав десять вдохов, я осторожно перевернулся, стараясь не скатиться в воду. Ощупал тело, руки, ноги, покрытые эластичной тканью, голову, короткие влажные волосы, мокрое лицо…
Нашел ремни, целую упряжь, крест-накрест оплетающую плечи и грудь, металлические карабины и паутину тонких веревок, уходящих в воду.
Они-то настойчиво тянули назад: метрах в десяти от меня на поверхности качался скомканный оранжевый ворох. Нащупав кронштейны негнущимися пальцами, я подтянул стропы поближе, ослабив давление.
Парашют. Я упал в озеро на парашюте. После аварийного катапультирования из атмосферного летающего аппарата. Мир понемногу складывался, вещи занимали свои места, но все же с ним было что-то не так… Я подсознательно ощущал это с самых первых секунд.
Чего-то привычного не хватало…
Солнца?!
Его законное место занимала тускловатая штука, больше всего напоминающая длинное, вертикально рассекающее небо веретено. Центральная, самая толстая часть размером примерно соответствовала Солнцу, однако сужающиеся, длинные и острые грани вытягивались чуть ли не на треть небосвода, а спектр свечения казался совсем иным — холодно-голубым, жестким и колючим.
